Рецензия на книгу
Синдром Петрушки
Дина Рубина
MariyaNosochkova25 января 2019 г.Знакомство состоялось.
Сколько времяния я хотела начать читать Рубину. Три года? Может даже больше. И всё время что-то останавливало. Боялась что ли... Правильно, наверное, боялась. Три года назад у меня не хватило бы... Опыта и "взрослости" всё это оценить и получить столько удавольствия, сколько я получила.
Книга великолепная. Это замечательный образец русской прозы и вообще, это то, что достойно представлять наш век в курсе истории литературы. А главное - это пронзительно красивая, нежная и захватывающая история. О любви острой до помутнения рассудка, о гениальности, граничащей с магией и увлечённости, похожей на одержимость.
Как автор сделал с моей душой то, что сделал - как забрал её себе на те несколько дней, что я с упоением читала роман? Не знаю. И не хочу знать, потому что если пойму, то магия, скорее всего, рассеится, и будет просто ещё одна очень хорошая книга среди прочитанных. А эта книга очень хорошая. Технически хорошая. Точный, лёгкий, словно летящий, язык. Он красив, именно красив, не украшен, он обволакивает читателя, вызывает гордость, тепло и зависть, он неотяжелён словесами, натужными метафорами и прочим художественным разнообразием. Он вызывает острое желание писать так и говорить так. И он ведёт за собой от первой до последней строки. Не он один, конечно. Лихо закрученый сюжет, сложная - монтированная, как кадры в фильме, композиция, неповторимая атмосфера, живые и разные герои. Всё это вместе не отпускает, но ведь всё это передаётся именно через язык, через слова, искусно сложанные в предложения, абзацы, главы - в роман. Потому язык - первый, важнейший уровень. За ним следуют остальные, немение важные. Пейзажи, калейдоскопом сменяющее друга и настолько ясные, глубокие, что по мере чтения то жарко - в Иерусалиме, то холодно - в зимней Праге, то беспросветно и тоскливо - в посилении на Сахалине. Всякая картина, возникая в тексте, тут же оживает перед внутриним взором читателя и делает его своей частью. Тогда даже тот, кто, как я, никогда не был во Львове, начитает чувствовать, что где-то на странно-европейских улочках этого города прошла его, читателя, беззаботная юность. Или по крайне мере, юность какого-то кусочка души, отданного этой книге и изменённого ею на свой вкус. То же с персонажами - полная эмпатия, абсолютный резонанс. Слава богу не со всеми, а то так и с ума не долго сойти, но видимо с самыми близкими. И каждому читателю своими. Для меня самым своим стал Борис, вечный наблюдатель и свидетель, с его переживаниями за героев, с его тайной, не осозноваемой влюблённостью, легко и бесповоротно мелькнувшейв в нескольких случайных словах. Мне было с ним хорошо, спакойно. Но и прочие герои занимали меня не меньше. Потому что у всех, даже второго и иногда третьего ряда было своё лицо, потому что всякого можно было узнать, потому что за каждым стояла своя история. Они были не только персонажами, они были и остаются людьми - с проблемами, акцентом, манерой говорить и бытовыми чертами. Именно они заставляют верить в эту историю, именно они делают её чуть больше чем просто художественной прозой.
Ну и сюжет. Несомненно, тайны, полумистические скелеты, скрытые в старинных и не очень шкафах держат в напряжении. Наслаждаясь языком, окунаясь в пейзажи, доверчиво идя за героями, читатель всё же ждёт развязки, жаждет её. И потому проносится по страницам стремительно, почти не отрываясь. И это ли не то, чего всем так нужно от чтения?
Синдром петрушки - роман, с которым стоит ознакомится хотя бы ради того, чтобы сказать, что вот такая русская проза в вашей жизни была и вы теперь знаете, что теряете, отказываясь от неё, или наоборот, что приобретаете, соглашаясь читать это и дальше.2243