Рецензия на книгу
Планета людей
Антуан де Сент-Экзюпери
SergejKalchenko23 января 2019 г.Повязан я с Антуаном незримыми нитями
Отыскать на полках «книжного супермаркета» достойный продукт весьма непросто. Поэтому я часто обращаюсь к услугам консультанта. «Live.lib» почти никогда не разочаровывает. Сайт объединяет собой огромное число гурманов. Очень помогают их рецензии.
Чтобы самому попробовать поделиться впечатлением о прочитанной книге, все было никак. До поры, пока не прочитал во второй раз «Планету людей» Антуана де Сент-Экзюпери. Вернее сказать до того, что последовало позже. На мою почту пришло письмо, в котором книжный сайт известил о похожих на «Планету людей» книгах.
Для меня это приятный сюрприз, так как очень люблю Антуана и почти все у него прочитал. Отправляюсь смотреть.
В рассылке из авторов знаком только с Карлосом Руисом Сафоном по книге «Игры ангела». Помню этот триллер с элементами ужаса. Немного не мое, но читать не бросил. Интересен был главный герой – писатель (мастерская писателя мне интересна у любого автора), и прогулки по Барселоне (люблю этот город). Так вот. В предлагаемой книге «Лабиринт призраков» - все те же исчезновения, загадки, расследования.
Далее мое разочарование усиливается. У Хардинг в «Девочке с медвежьим сердцем» одержимая девочка пытается раскрывать жуткие придворные тайны. А у Джея Кристоффа в «Неночи» юная мисс проходит обучение в школе магов, чтобы стать убийцей и отомстить тем, кто погубил её семью…
Это что? Прикол? Ума не приложу, какая может быть связь между мистико – эзотерическими вымышленными мирами у этих авторов с реалистичным глубоко философским всечеловеческим миром Антуана де Сент-Экзюпери?
«Вот и приплыли - подумал я. От судьбы не уйдешь. Повязан я с Антуаном незримыми нитями». Если так захотелось что-то сказать о любимом авторе, надо говорить.
В апреле 2004, находясь в командировке в Хмельницкой области, гулял я однажды по ландшафтному парку. Коврами стелились пролески, зацветала черемуха, термиты продолжали строительство своего гигантского дома. В походной сумке с собой бутерброды, книга «Цитадель» и тетрадка с ручкой. Подхожу по указателю к бревенчатой беседке. Открываю изложенную закладками книгу. Впечатлив в себя мудрые слова о дружбе, труде, любви, промыслу господнему, формулирую собственные мысли. Рождается эссе.
В июле, памятуя о годовщине гибели великого француза, отсылаю свой опус знакомому редактору в Санкт – Петербург.
Это стало моим первым и пока единственным творческим актом, связанным с личностью писателя и его книгой. И вот новое пришествие.
«Если «Live.Lib» помещает предлагаемые книги в библиотеку для подростков, значит – думаю я, - «Планета людей» – тоже книга для подростков?» Я некоторое время в сомнении, представляя своего одиннадцатилетнего племянника. Ему на каникулах читать «ничего не задавали». Он забросил даже футбол, ради бесчисленных перекличек в одиозном мире Minecraft . Его двадцатиоднолетний брат примерно там же. Ему одно удовольствие – придя с работы, повисеть с телефоном в соцсетях.
Их ли забота думать о жизни и творчестве Антуана де Сент-Экзюпери?
Тогда я спрашиваю себя - стал бы сам, подростком, читать эту книгу на каникулах? Отвечаю; наверное, нет. Но если бы учитель на внеклассном занятии рассказал о книге и авторе КАК НАДО, я слушал и внимал.
По сему, для подростков – это правильно. И правильно в первую очередь для взрослых. Взрослым, за плечами у которых недюжинный жизненный опыт, куда проще и вернее понять внутренний мир писателя. Понять и донести свое понимание ребенку.
Что бы я, взрослый, рассказал об Антуане де Сент-Экзюпери в целом, и о «Планете людей» в частности на воображаемом внеклассном занятии детям?
С Антуаном, жизнь которого полна приключений и драм, вскружить голову любопытному ребенку сложности не представляет. Какой мальчишка не мечтает стать космонавтом или летчиком?
Посмотрим из кабины штурмана, осуществляющего свой полет ночью.
«Мир там, внизу, умирает медленно. Мне все ощутимей не хватает света. Все трудней различить, где земля, а где небо. Земля словно вспухает, расплывается вширь клубами пара. Будто затонув в зеленой воде, трепетно мерцают первые светила небесные. Еще не скоро они засверкают острым алмазным блеском. Еще не скоро увижу я безмолвные игры падучих звезд. В иные ночи эти огненные искры проносятся стайками, словно гонимые ветром, бушующим среди созвездий»Профессия летчика – героическая. Всегда может быть ОПАСТНОСТЬ. Стихия безжалостна. Она упорно сбивает экипаж с пути. Такое бывает. Они
«заблудились в пространстве, среди сотен недосягаемых планет, и кто знает, как отыскать ту настоящую, ту единственную нашу планету, на которой остались знакомые поля, и леса, и любимый дом, и все, кто нам дорог…»Когда в баках горючего почти ничего, сигнальные огни аэродрома.
«Нельзя купить за деньги то ощущение новизны мира, что охватывает после трудного перелета: деревья, цветы, женщины, улыбки – все расцветила яркими красками жизнь, возвращенная нам вот сейчас, на рассвете, весь согласный хор мелочей нам наградой»Но после десятков благополучных полетов во многие уголки мира случается катастрофа.
«При свете дня мы увидим, что почти по касательной наскочили на пологий склон пустынного плоскогорья. В точке столкновения песок, словно лемехом плуга вспорот. Самолет чудом не перевернулся, он полз на брюхе, колотя хвостом по песку, словно разъяренный ящер. Полз на скорости двести семьдесят в час. Жизнь нам спасли круглые черные камни, что свободно катятся по песку, – мы съехали, точно на катках. Питья – меньше литра. Если мы не очень уклонились в сторону от трассы, нас найдут в лучшем случае через неделю, и это уже поздно. А если нас занесло далеко в сторону, то найдут через полгода. Идти, пока не свалимся замертво, мы опять-таки двинемся на восток. Точнее, на восток-северо-восток. И опять-таки наперекор здравому смыслу: в той стороне нам не на что надеяться. Потом, когда нас спасли, мы поняли, что, избрав любой другой путь, погибли бы, – ведь пойди мы на север, совершенно обессиленные, мы все равно не добрались бы до моря. И вот сейчас я думаю – смешно, нелепо, но мне кажется, не зная, на что опереться, я выбрал это направление просто потому, что оно спасло в Андах моего друга Гийоме, которого я так долго искал. Я этого не сознавал, но оно так и осталось для меня направлением к жизни»Да, это тот самый Гийоме – путеводная звезда, которому посвящена книга. Его путь к жизни в свое время так потряс Антуана, что дошел до уровня инстинктов.
Послушаем от самого Гийоме что с ним случилось:
– Я потерял высоту и даже не сразу понял, что к чему, – рассказывал он. – Кажется, будто облака неподвижны, но это потому, что они все время меняются и перестраиваются на одном и том же уровне, и вдруг над ними – нисходящие потоки. Непонятные вещи творятся там, в горах. А какие громоздились облака!..
– Вдруг машина ухнула вниз, я невольно выпустил рукоятку и вцепился в сиденье, чтоб меня не выбросило из кабины. Трясло так, что ремни врезались мне в плечи и чуть не лопнули. А тут еще стекла залепило снегом, приборы перестали показывать горизонт, и я кубарем скатился с шести тысяч метров до трех с половиной. Тут я увидел под собой черное плоское пространство, оно помогло мне выровнять самолет. Это было горное озеро Лагуна Диаманте. Я знал, что оно лежит в глубокой котловине и одна ее сторона – вулкан Маипу – поднимается на шесть тысяч девятьсот метров. Хоть я и вырвался из облачности, меня все еще слепили снежные вихри, и, попытайся я уйти от озера, я непременно разбился бы о каменные стены котловины. Я кружил и кружил над ним на высоте тридцати метров, пока не кончилось горючее. Два часа крутился, как цирковая лошадь на арене. Потом сел – и перевернулся. Выбрался из-под машины, но буря сбила меня с ног. Поднялся – опять сбило. Пришлось залезть под кабину, выкопать яму в снегу и там укрыться. Я обложился со всех сторон мешками с почтой и высидел так двое суток.
А потом буря утихла, и я пошел. Я шел пять дней и четыре ночи.Память о друге и личное мужество, и находчивость помогли самому Антуану в те нелегкие часы. Заблудившийся в песках, Антуан признает, что обладает одной только радостью: дышать. В молчании окружающих песков остро воспринимается собственное одиночество. Лишь память и воображение протягивают спасительную руку. Он вспоминает отчий дом и тех, кто его ждет. Северо - восточный ветер, который стал причиной катастрофы, теперь продлевает жизнь без воды. Солнце иссушило источник слез. Но они идут.
Уже мало идут. Сил почти не остается. Грезы. Он почти сдался
«Да, я готов уснуть. На одну ли ночь, на века ли – когда уснешь, будет уже все равно. И тогда – безграничный покой! Но там – там закричат, заплачут, сгорая в отчаянии… думать об этом нестерпимо …
Мы лежим на песке. Нет больше ни племен, ни наречий, ни каст… Бедный кочевник возложил нам на плечи длани архангела.
Мы ждали, лежа ничком на песке. И вот мы пьем, уткнувшись в таз, как телята. Бедуина пугает наша жадность, опять и опять он заставляет нас передохнуть. Но стоит ему нас отпустить – и снова мы приникаем к воде. Вода! У тебя нет ни вкуса, ни цвета, ни запаха, тебя не опишешь, тобою наслаждаешься, не понимая, что ты такое. Ты не просто необходима для жизни, ты и есть жизнь. С тобой во всем существе разливается блаженство, которое не объяснить только нашими пятью чувствами. Ты возвращаешь нам силы и свойства, на которых мы уже поставили, было крест. Твоим милосердием снова отворяются иссякшие родники сердца».Зажурчал, забился источник жизни. Больше не будем говорить о тяжелом. Будем говорить о святом и истине.
«Истина не лежит на поверхности. Если на этой почве, а не на какой-либо другой апельсиновые деревья пускают крепкие корни и приносят щедрые плоды, значит, для апельсиновых деревьев эта почва и есть истина. Если именно эта религия, эта культура, эта мера вещей, эта форма деятельности, а не какая-либо иная дают человеку ощущение душевной полноты, могущество, которого он в себе и не подозревал, значит, именно эта мера вещей, эта культура, эта форма деятельности и есть истина человека. А здравый смысл? Его дело – объяснять жизнь, пусть выкручивается как угодно.
Чтобы понять, в чем же сущность человека, надо хоть на миг забыть о разногласиях, ведь всякая теория и всякая вера устанавливают целый коран незыблемых истин, а они порождают фанатизм. Можно делить людей на правых и левых, на горбатых и не горбатых, на фашистов и демократов – и любое такое деление не опровергнешь. Но истина, как вы знаете, – это то, что делает мир проще, а отнюдь не то, что обращает его в хаос. Истина – это язык, помогающий постичь всеобщее. Ньютон вовсе не «открыл» закон, долго остававшийся тайной, – так только ребусы решают, а то, что совершил Ньютон, было творчеством. Он создал язык, который говорит нам и о падении яблока на лужайку, и о восходе солнца. Истина – не то, что доказуемо, истина – это простота».
Будем говорить о простом повседневном труде на земле. День ото дня, прилагая всего себя. И тогда
«понемногу наш дом станет настоящим человеческим жилищем. Даже машина, становясь совершеннее, делает свое дело все скромней и незаметней. Кажется, будто все труды человека – создателя машин, все его расчеты, все бессонные ночи над чертежами только и проявляются во внешней простоте; словно нужен был опыт многих поколений, чтобы все стройней и чеканной становились колонна, киль корабля или фюзеляж самолета, пока не обрели, наконец, первозданную чистоту и плавность линий груди или плеча. Кажется, будто работа инженеров, чертежников, конструкторов к тому и сводится, чтобы шлифовать и сглаживать, чтобы облегчить и упростить механизм крепления, уравновесить крыло, сделать его незаметным – уже не крыло, прикрепленное к фюзеляжу, но некое совершенство форм, естественно развившееся из почки, таинственно слитное и гармоническое единство, которое сродни прекрасному стихотворению. Как видно, совершенство достигается не тогда, когда уже нечего прибавить, но когда уже ничего нельзя отнять. Машина на пределе своего развития – это уже почти не машина»При этом Антуан де Сент-Экзюпери подчеркивает
«Работая только ради материальных благ, мы сами себе строим тюрьму. И запираемся в одиночестве, и все наши богатства – прах и пепел, они бессильны доставить нам то, ради чего стоит жить». В его стенаниях открытый смысл
«Но я знаю, что такое одиночество. За три года в пустыне я изведал его вкус. И не то страшно, что среди камня и песка гаснет молодость, – но чудится, что там, вдалеке, стареет весь мир. На деревьях налились плоды, в полях выколосились хлеба, расцвела красота женщин. Но время уходит, надо бы скорее возвратиться.… Но время уходит, а тебе все никак не вырваться домой.… И лучшие земные дары ускользают меж пальцев, словно мелкий песок дюн».
Посему надо хорошо постараться, чтобы земные дары не ускользали сквозь пальцы. Надо учиться.ё Учиться любить жизнь во всех её проявлениях. Учиться мудрости, осваивать профессию. Искать все возможные пути для того, чтобы привносить в мир добро. И так далее, и тому подобное.
А что касается похожих книг и авторов? На мой взгляд, это позабытые ныне Илья Эренбург и Михаил Кольцов. Они писали очерки из горячих точек. ОНИ - носители интересных судеб. Перечитаем и сравним.1473