Рецензия на книгу

• 

  LoyolaTactical14 января 2019 г.

  Взяв в руки "Брисбен" я вполне естественно немного опасался разочароваться. Возможно ли постоянно выдерживать такую высоту, как в "Лавре" и "Авиаторе"? И действительно, на протяжении первой четверти романа повествование разворачивалось очень ровно, неспешно и ничем не цепляло. Как было сказано тут же на LiveLib в другой рецензии "... книга очень милая" и только. Но это ощущение продолжалось примерно первые сто страниц. Уже к концу первой трети я понял, нет, скорее почувствовал, что роман нравится мне не меньше, чем остальные. А вторую половину текста я "проглотил" не отрываясь меньше, чем за сутки, что для меня скорость запредельная. Как мне кажется, главная причина такого неровного чтения – в замечательной композиции романа, состоящей из двух параллельных линий – линии прошлого и линии настоящего. Это напоминает две сходящиеся спирали, которые начинаются издалека, в первый момент не имеют практически ничего общего и сперва движутся (развиваются) почти горизонтально. Но постепенно они начинают сближаться, между ними возникает всё больше связей, пересечений, и одновременно они начинают подниматься, сначала плавно, но к концу романа взмывают едва ли не вертикально, почти слившись в одну.

  Роман снова получился почти совсем не похожим на предыдущие. Как это удаётся Евгению Водолазкину, я понять не могу. Нет сомнений, талантом и мастерством автора Бог не обидел. Но общее с предыдущими двумя романами всё-таки есть – это состояние жизни героя до и после какого-то кризиса, какого-то перелома. Причём, само это событие, его суть, его протяжённость, механизм этого перелома несравнимо разные для всех трёх историй. Но везде есть "до" и есть "после", и есть процесс перехода от одного к другому.

  Конечно, в романе есть и "фирменные" рассуждения автора о времени и вечности, вот, например:

  
  Что же такое вечность, спросил Глеб. Это отсутствие времени, предположил Мефодий, а значит, отсутствие смерти. В конечном счёте это Бог, сказал отец Пётр, – Тот, Кого ты ищешь.

  (Сравните, к слову, с цитатой из "Лавра":

  
  Потому что там, где она сейчас, нет "уже". И "ещё" нет. И нет времени, а есть бесконечная милость Божия...

  )
  Кстати, в "Брисбене" впервые я увидел записанный в тексте романа жизненный принцип самого Водолазкина, о котором он много раз говорил:

  
  – А не надо решать проблемы народа – ты же видишь, чем это обычно кончается. Реши свою. Пусть каждый решит свою, и всё у народа будет в порядке.

  Глубина этого романа не меньше, чем в любой другой вещи Евгения Водолазкина. Может быть она не так заметна, как в "Лавре" или "Авиаторе". Хуже видна с поверхности текста. Как из-за ряби на воде нам не увидеть глубины озера. Но она там есть, как есть она в любой настоящей музыке или живописи. Это та глубина, о которой во всех своих эссе говорил Григорий Померанц. Это та глубина, о которой сказано и в самом романе:

  
  – Если в болезни сократятся дни твои, то знай, что в таком разе вместо долготы дней тебе будет дана их глубина.

  Кстати, по-моему, эта фраза является ключевой для понимания романа. Мне кажется, роман именно о переходе от долготы дней, или, точнее от высоты дней, которой достиг главный герой, к их глубине. Я не буду даже браться как-то объяснить это слово – "глубина". Да и возможно ли это? Есть вещи, для которых нехватает слов. Как было сказано в тексте:

  
  Там, где кончается слово, начинается музыка. Или ... живопись. Или вообще молчание.

  Но, на мой взгляд, всё повествование – это подготовка главного героя к этому переходу. Всё детство, юность и всю зрелось, в обеих линиях – прошлого и настоящего герой накапливает опыт (впрочем, как и все мы), с которым ему предстоит остаться в конце жизни после произошедшего перелома. И это предполагает ещё одну линию – линию будущего, линию последних лет жизни. Её нет в самом тексте, она начинается уже после последней страницы, но обе линии сводятся именно к ней. Это, кстати, очень точно описано в самом романе:

  
  Глеб видел полифонию не только в параллельных голосах героев, но и в противопоставленных сюжетах, в разновременных линиях повествования, точка соединения которых может находиться как в тексте произведения, так и вне его – в голове читателя.

  Это ведь именно про "Брисбен"! К слову сказать, я впервые вижу, чтобы в романе была такая прямая отсылка к нему самому, причём без текста "от автора".

  Вообще, сквозь весь роман проходит идея подготовки к смерти, преодоления смерти. Цитат можно привести столько, что они будут больше, чем вся рецензия. Выпишу только одну – самую короткую, самую очевидную и самую ёмкую:

  
  Жизнь – это долгое привыкание к смерти.

  И эта мысль, постоянно в разных формах возникающая в тексте, помогает сблизить прошлое и настоящее и аккуратно подводит нас к переходу в будущее героя, к третьей линии романа.

  Многие в отзывах упрекали автора в избытке банальностей и сентиментальности. В особенности, некоторым не понравился эпизод со смертью девочки – очень уж слёзовыжимательным он получился. Ну, про банальности ответ есть прямо в тексте романа:

  
  Так ведь все главные истины банальны, только от этого они не перестают быть истинами.

  Смерть же девочки – событие, безусловно, важное. Но не само по себе (уж не посчитайте за кощунство или цинизм – мы всё-таки говорим о персонаже книги, а не о живом человеке). Оно служит каким-то фильтром, через который автор захотел пропустить героя, каким-то катализатором будущих событий в жизни главного героя. Это ещё одна отсылка к линии возможного будущего.

  Подводя итог, могу сказать, что на мой вкус роман получился не слабее, чем предыдущие два. Непохожим на предыдущие два. При этом довольно тонко "использующим" предыдущие два романа, но для совершенно другой истории. И, ей-богу, это под силу только большому Мастеру.

  46

  2K