Рецензия на книгу

• 

  romanticegoist14 января 2019 г.

  "Ничто, кроме войны, не сможет всё это списать"

  Современная русская литература все сильнее увязает в глубинах советского прошлого. Конечно, мы его еще слишком хорошо помним, но могли бы уже и отрефлексировать. Впрочем, данность есть данность, а потому пойдемте прочтем очередную книжку о том, о чем мы вроде как уже раз сто читали. На самом деле можно и в сто первый прочесть о тех временах, лишь бы было в этом нечто незатхлое, свежее и непременно актуальное, в том плане, чтобы рикошетом било по нашим с вами современным проблемам.

  Злободневным явился «Июнь» Дмитрия Быкова, рассказывающий о последних предвоенных годах. Роман, завершающийся объявлением начала Великой Отечественной, при своей максимальной аутентичности, живо обрисовывает вопросы вечные и чаяния сегодняшние. Быков совершает путешествие в Советы, охваченные предчувствием неизбежности войны. В воздухе зависло ожидание, мольбы о пощаде и острое внутреннее желание искупления.

  В сущности, «Июнь» при общей смысловой целостности, является триптихом, части которого живут в едином пространственно-временном континууме, но связаны между собой всего лишь одним сквозным героем, мелькающим то там, то здесь, но неизменно на задворках жизней персонажей центральных.

  В фокус внимания Быкова попали: отчисленный студент, журналист среднего возраста, мечущийся между женой и любовницей, и литератор, верящий, что с помощью текстов может управлять волей других людей. Для каждого из них автор выделил по главе. Первую – большую, что сама по себе роман, в продолжении не нуждающийся, отдал студенту, словно не по старшинству и не по значимости распределял. Вторую - тут уже повесть, полновесную, но без налета монументальности, посвятил журналисту. Третью – совсем крошечную, но настолько дикую в своей незаурядности, что будь она хоть в два раза больше, читать бы ее никто не стал, подарил писателю. Так и падает градус вовлеченности от главы к главе, чтобы в части четвертой, которая и не история совсем, а зарисовка, что по сути вместо эпилога, одним резким ударом поразить читателя в самое сердце.

  «Июнь» - роман пирамида, состоящая из, как минимум, трех больших напластований. Основание – рассказы о героях и их жизнях. Срединная часть – атмосфера, настроение, единые для всех трех пластов. Верхушка – глобальная концепция, соединяющая прошлое и настоящее, всех персонажей романа, всю страну, да и мир целиком.

  Главная роль в произведении Быкова отдана войне, которая незримым призраком будущего опускается на Москву, тревожит своим наступлением и ищет оправдания. Герои – люди «рванодушные», погрязшие в своих грехах. Каждым своим проступком они приближают неизбежное, которого боятся и которому радуются. Война у Быкова искупающая, дарующая успокоение. Как, если не войной, вымолить свои грехи?

  
  «Эта война еще будет, придет за всеми. Потому что я не знаю, чем еще можно такой мир спасти.
  

  • А войной можно? – спросил Миша. Он разозлился. Ему не хотелось войны и не нравилось, когда в войне видели нравственное благо.
  • А войной можно, но не всякой. Вот ты подумай. Должна быть такая война, которая во что-то перерастет. Во время которой люди что-то вспомнят. Она должна быть очень огромная, очень. Очень страшная. Но только такая война сотрет вот это, и с нее начнется новый мир. Уже навсегда».

  
  
  «Пожалуй, подумал он, и войну которую все ждали и которая не случилась, продолжают держать в уме; все-таки ее неизбежность многое списывала, и была своя сладость в том, чтобы жить в ожидании конца концов, отменяющего все нынешние счеты. В если войны не будет, придется как-то существовать и отвечать за всё, - как приходится сейчас ему. Он подумал вдруг, сколько народу будет разочаровано, если войны не будет».

  Крамольная мысль, раз за разом повторяется разными героями романа, превращаясь тем самым в аксиому. Только не опускающий руки литератор пытается отсрочить казнь, отменить войну. Но в конце она все равно сметет всех и вся, проглотив не только тех, что «рванодушные», но и лиц безгрешных. Не существует непричастных, читаем у Быкова между строк. Вот есть герой Леня, шофер, тот самый, сквозной. В нем воплощается все хорошее в романе: честь, доброта, практически святость. Так война именно его и достает, хватает своими лапами. До остальных она докатывается выстрелом где-то вдали, а у Лени встает ровнехонько перед глазами – репродуктором, что только что известил о нападении нацисткой Германии на Советский Союз. И хочется спросить, за что, пока не вспоминаешь, что связан был Леня со всеми теми, чьи прегрешения война пришла исправлять.

  Мелькнет где-то в тексте не менее жуткое «после войны можно еще пятьдесят лет жить этой легендой». Фраза, пришедшая в роман из далекого будущего, верная и правильная, ведь она и есть наша современность, забывшая про репрессии, голод, страх, но свято оберегающая память о подвигах. В сущности ничего не меняется. Проносятся мимо декорации, когда как власть остается властью, а народ народом. Неизменный порядок, которой лишь время от времени колышит хаос, именуемый войной. Ничего она не искупает. Приглушает на время боль мирной жизни, да и только.

  Нужно отдать Быкову должное, в «Июне» он не пытается навязать читателю свои мысли о нынешней политической ситуации. Роман пропитан предвоенными годами, он живет в них и только в них. И как часто говорят: все герои вымышлены, а совпадения случайны. Вы не найдете в «Июне» ни одной прямой отсылки на современность. Все параллели, которые вы проведете, читая книгу, не более чем ваши собственные домыслы.

  Но вот что точно не будет являться игрой вашего воображения, так это вкусный и образный язык романа. Спустим на тормоза некоторую банальность идей автора и насладимся виртуозной игрой со словами. Устроим литературный фуршет, где на сладкое нам подадут аллюзии и «дорианский дендизм».

  6

  781