Рецензия на книгу
Mercury and Me
Jim Hutton
IlyaVorobyev23 декабря 2018 г.It’s a hard life to be true lovers together
Среди фанатов Queen, чего греха таить, любить Хаттона не очень принято - в первую очередь из-за неприкрытой скандальности его воспоминаний. Хаттон сообщает много таких фактов и подробностей, перепроверить которые сейчас едва ли представляется возможным. Тут уж каждый сам решает для себя: примкнуть ли к лагерю скептиков, считающих всё написанное лживой спекуляцией, или поверить мистеру Хаттону на слово и, получив возможность взглянуть на жизнь Фредди его, Джима, глазами, попробовать сопоставить этот образ с тем, который знаком нам по воспоминаниям других людей. Дабы не страдать от когнитивного диссонанса на протяжении чтения, я счёл целесообразным всё-таки поверить Хаттону. Хотя, по правде сказать, не мог отделаться от мысли, что Хаттон то тут, то там, выставляет факты в более благоприятном для себя свете, где-то темнит, где-то недоговаривать... Правда, кто из мемуаристов не грешит подобным? Другое дело, что в мемуарах Хаттона чувствуется рука редактора, если не соавтора - "который направил мои мысли в нужное русло", как бесхитростно признаётся в самом начале книги сам Хаттон. Возможно, многое сказанное от лица Хаттона - на его совести.
Да будет мне позволено перефразировать Уинстона Черчилля: есть ложь, наглая ложь и мемуары. Что обращает на себя внимание: явная неровность книги, неоднородность мемуара. Хаттон вроде как пытается следовать хронологии, вспоминая годы и месяцы жизни с Меркьюри один за другим, но какие-то из глав явно выделяются своими акцентами. Например, глава о путешествии в Японию и прямо-таки бессовестной расточительности, которую продемонстрировал там Меркьюри. Картины загулов с алкоголем, наркотиками и иными излишествами выглядят тоже как будто "подправленными". Зато в последних главах, где особо чувствуется боль утраты, Хаттон кажется наиболее искренним и настоящим. Вот уж не знаю, сколько у мистера Хаттона личин, но книга его производит впечатление написанной как будто не одной парой рук... Но, возможно, это лишь мои домыслы.
Явно бросается в глаза и другое. Хаттон явно хочет выглядеть позитивной фигурой в жизни Меркьюри – тем человеком, который сумел уравновесить бурный нрав Фредди, успокоить его мечущуюся душу. Нет, он отнюдь не был послушным пай-мальчиком – напротив, всегда находил в себе силы отстаивать собственную точку зрения, имел внутренний стержень. Именно таких людей и ценил Фредди. Конфликт был для него сродни биению пульса жизни, помогая аккумулировать энергию и вдохновение. Но больше, чем умение сказать «нет», он ценил только верность. В конечном итоге с ним остались только самые верные, и Хаттон был одним из них.
Эта книга, по сути – история преображения Хаттона. Джим в начале своего повествования – фигура крайне малопривлекательная, даже отталкивающая. Он и сам, видимо, это понимает, флегматично рисуя картину своего весьма заурядного и лишённого смысла бытия до знакомства с Фредди. Затем последовала «ломка», сопровождаемая настоящим фейерверком страстей, как это всегда бывало у Фредди. И вот, сделавшись «мужем» Меркьюри (именно так величает себя Хаттон), мы видим, как начинается преображение Джима. Попав под очарование личности Фредди и въехав в Гарден-Лодж, он «выиграл» недолгое, но неподдельное счастье, которому вскоре был положен конец – вместе со страшным диагнозом, который был вынесен сперва Фредди, а затем и ему, Хаттону. Последние годы, как я уже отметил, самые честные. В отношениях двух людей, один из которых стремительно становится тенью себя самого, нет места для наигранности, не остаётся ничего лишнего. Хаттон, который остаётся с любимым до конца, который терпеливо ухаживает за умирающим Меркьюри, стараясь не уходить с головой в бездну отчаяния, при этом зная, что со смертью Меркьюри в каком-то смысле будет покончено и с очень важной частью жизни его самого – заслуживает, по меньшей мере, уважения. Это уже не тот Джим, который бесцельно прожигал жизнь несколько лет назад. Его фигура приобретает почти трагический ореол – другой вопрос в том, стало ли это результатом духовного преображения или удачной находкой литературного редактора Хаттона.
Интересно представлен в мемуарах образ Остин. Мэри многих фанатов Фредди обескураживала и даже злила своей совершеннейшей «обычностью», даже заурядностью. Обычная девушка, каких миллионы – что Фредди нашёл в ней? Наверное, это в полной мере применимо и к Хаттону. Каково это – стать избранником любимца миллионов, не обладая, казалось бы, никакими выдающимися качествами? Именно поэтому, кстати, скверная развязка взаимоотношений двух «любовей» Фредди выглядит весьма примечательно – и, наверное, нет ничего странного в том, что Мэри Остин, изгоняющая из дома Фредди тех, кто поддерживал в нём жизнь последние месяцы, в мемуарах Хаттона выведена откровенно мерзкой фигурой. То, что Остин Фредди оставил поместье, а Джиму – только сумму денег, может быть воспринято скептиками как ещё одно свидетельство того, что Джим был «всего лишь» садовником и не более того. Впрочем, разве «всего лишь» садовников берут с собой на шоппинг в Японию? Или на Ибицу? Но это уже пусть каждый читатель решает сам.
История Джима и Фредди может быть сколько угодно скандальной, но ещё ей не откажешь в том, что она действительно интересна. Едва ли теперь, спустя годы после смерти обоих, удастся узнать правду об их взаимоотношениях, и представители двух лагерей так и останутся ломать копья. Трудно предположить, что сказал бы сам Фредди, если бы мог прочитать воспоминания «мужа». Будучи человеком ранимым и достаточно замкнутым, он ревностно оберегал подробности личной жизни. С другой стороны, мне всегда приходят на ум слова самого Меркьюри, сказанные им Джиму Бичу – «делай с моим имиджем что хочешь, только не делай меня скучным». Своего рода отпущение грехов всем последующим очернителям и эпигонам. Но Джим Хаттон, при всей спорности (или – почти детской искренности?) своих мемуаров принадлежит, кажется, всё же к числу последних. Повторюсь: книга, которая производит сперва впечатление откровенно претенциозной и с мерзким, бульварным душком "грязного белья", к концу становится совсем иной по своему настроению. Когда старательно выписанный фон грехов грехов начинает тускнеть, остаются лишь две фигуры любящих и страдающих людей. Дни одного уже сочтены, второму же предстоят долгие годы одиночества, лишённые прежней теплоты. Поэтому я всё же сохраняю надежду, что Фредди и Джим в итоге всё же встретились где-то за гранью - to love and live forever in each others hearts…
136,5K