Рецензия на книгу

• 

  ImaginateKess

  4 декабря 2018 г.

  Македонская черешня

  "Слово "проза" означает не только непоэтический язык, оно также означает конкретное, повседневное, телесное свойство жизни. Сказать, что роман является искусством прозы, - отнюдь не банальность; данное слово определяет глубинный смысл этого искусства"
  (М. Кундера. Занавес)

  В далёкое для современных двадцатилетних время, в 68 году в Чехии случилось то, что перевернуло жизнь множества её жителей, вынудив некоторых уехать из страны и поселится, например, во Франции. Так случилось с Кундерой.
  Венко Андоновский никуда не бежал, он живет и работает в Скопье, столице современной Македонии. И, хотя он не застал 68 год в сознательном возрасте, возвращается к нему в части своего романа "Пуп земли", сделав слепок с персонажей, событий и духа времени кундеровской "Шутки". До определенного момента, пока в действии не появляется мобильный телефон, кажется, что и события в Македонии происходят тогда, в далеком 68. Но нет, это 90-е, почти современность. Можно ли назвать Пуп плагиатом, содранным подчистую у Кундеры? Конечно же нет. Скорее данью "известному антропологу, чью книгу автор купил в Париже".

  
  И ещё кое-что об этом необычном издании: одну из выпавших из чемодана моего брата книг я в вышеприведенном списке не указал, и она до настоящего времени представляет для меня проблему. Речь идёт о "Шутке" Милана Кундеры в македонском переводе с предисловием Луи Арагона. Мне непонятно, что она делала в его чемодане, потому что, даже прочитав ее раз пять, я не нашел никаких следов ее влияния на его "роман".
  

  "Пуп земли" как коробка с коробками, этакий дом, который построил Джек. В романе есть открытый чемодан, из которого постепенно достают вещи покойного автора - его собственный роман (к нему вернемся позже), личные вещи бывшего циркача-акробата, которые всенепременно расскажут о его жизни, любви и смерти. Вот эти три ипостаси становятся основой македонской "Шутки", такой же жестокой и грустной. Герой, чье имя заменено на Ян Людвик, молодой школьник-студент, влюбленный в свою одноклассницу, партийную активистку, видимо, отличницу и просто красавицу, Люцию П. Конечно же влюбленную в другого, Земанека, лучшего друга Яна. Заданных параметров любовного треугольника не изменить, как ни стараться. Именно поэтому все трое совершают уйму разрушающих действий, ведь шаг от любви до ненависти так короток.

  
  Этот вид самонаказания, который корнями уходит в жизненную философию "все или ничего" и который сводится к выбору "ничто" вместо нечто среднее", преследовал меня и потом в течение всей жизни, а особенно когда я поступил в цирк. И был источником многих моих бед.

  Эта грустная история жизни, наполненная множеством символов и любви, и ненависти, и патриотизма (как македонская черешня) приводит героя/автора к написанию собственного романа, который он называет "Замок". Не "Замок" Кафки, хотя и здесь много сюрреалистических событий, заколдованных дверей, которые можно открыть лишь триджы, метафор, становящихся буквами. Но "Замок", в котором не сразу понятно, на какой слог ставить ударение. История византийского монаха, выдумщика, обладающего сверхспособностью видеть людей насквозь:

  
  Я был во многом ниже Философа, который был мудр и учен, но не видел того, что видел я, не умел своим умом сочинять сказания, а только пересказывал чужие. Но Он его избрал, его поселил в Своей обители, потому что не любил вымысла. Ибо в Священном писании сказано, что в чертоги небесные, в град Божий, не войдут псы, любодеи, убийцы, идолослужители и всякий любящий и делающий неправду. А Сказители - делают и любят делать неправду.

  О ком говорит Андоновский? Об Илларионе Мозаичнике, о Яне Людвике, который придумал эту историю, о его брате бухгалтере, издавшем этот роман или о писателях в целом?
  Каждый герой книги, романа, если хотите, ищет себя. Абсолютно каждый. Технически они все ищут пуп земли, некую условную точку, камень, рисунок, букву, женщину, женщину-букву, анатомический пупок, который даст им ответы на все вопросы к мирозданию. Кто-то находит, кто-то бросает поиски, кто-то просто ещё не нашел. Делают ли ответы на вопросы их счастливее - скорее всего нет. Умиротвореннее - да.

  
  И ломаем мы задвжки и замки, от которыйх ключа у нас нет, и открываем, и находим значения ошибочные, и ничего не знаем! А если и знаем, некому подтвержить наше знание, поставить печать истинности Божьей на наши открытия. И находим лекарства, уже найденне; пишем законы праведные, уже написанные; ищем панацею от смерти, которую уже, может быть, нашли, но мы, по своей ненасытности и торопливости, не захотели её взять.
  

  Прочитано в рамках "Долгой прогулки - 2018", команда "Читаем за еду".

  6 понравилось

  170