Рецензия на книгу

• 

  SleepyOwl30 ноября 2018 г.

  Исповедь лилипута

  В этой небольшой повести или (по Д. Быкову), коротком романе, вместилось очень много: целая эпоха, мир – внутренний мир героя, и вереница жизней, описание которых места много не заняло, но дало книге необыкновенную весомость и значимость. Творчество Ю.Трифонова относят к советской литературной классике, и он не зря считается одним из самых ярких представителей соцреализма. Описание быта москвичей в 30-70-х годах прошлого века, действительно, можно считать классическим. Но жизнь обитателей правительственного дома на набережной и коммуналок простых трудяг в сталинскую эпоху у Трифонова как-то не соответствует партийным идеалам общего достатка, равенства и свободы. Не поэтому ли многие произведения автора часто подвергались суровой цензуре, буквально перекраивались, хотя и с согласия автора?
  
  Герои у Трифонова колоритные. Один Шулепа чего стоит: везунчик, легко порхающий по жизни за счёт своих высокопоставленных отчимов, их связей и вечно надеющийся на чудо, что, однако, не мешало ему быть довольно проницательным и человечным.
  Профессор Ганчук также сложный персонаж: честнейший человек, преданный системе, но при этом обладающий неограниченной властью на факультете.
  Очень симпатичен мне Куно Иванович, этакий тип тихого, астенического интеллигента, оказавшийся в критической ситуации довольно стойким и преданным другом.

  У меня, сама не знаю почему, есть такой пунктик при чтении: я всегда обращаю внимание на женские образы, красота и достоверность которых для меня очень важны. Мне кажется, что удачный женский образ может «сделать» даже слабое литературное произведение, а неудачный способен свести на нет шедевр. И какие же роскошные у Трифонова женщины! Аристократичная Алина Фёдоровна, надменная, по-немецки педантичная и дальновидная Юлия Михайловна, и бедная нежная, преданно любящая Соня…
  
  Ну и, конечно же, Вадим Глебов, главный герой, видный литературный критик, с малолетства имеющий «жженье в душе: то ли зависть, то ли еще что», обладающий редким даром «быть никаким», для всех «какой-то подходящий», а для читателей – просто конформист и социальный приспособленец, сумевший влюбиться по собственному желанию, а точнее – по нужде, ведь «Соня его занимала слабо, но сам Ганчук был фигурой внушительной и, как Глебов догадался, чрезвычайно ценной для него». Это честная история о чёрной зависти, начавшая с детских финских ножичков, кожаных штанов и импортных курточек, которая подчинила себе человека и разыграла всю его жизнь, заставив ступить на путь предательства…
  Следуя трамвайному правилу своего отца «Не высовываться!», он шёл по жизни, стремясь подняться к её высотам любой ценой. И хотя профессор Ганчук в своей пламенной речи о современных Раскольниковых говорит о том, что они уже не убивают, а всего лишь «тюкают слегка», я склонна обвинить Глебова в смерти Сони, несмотря на то, что его поступки сыграли в этом косвенную роль. А до Раскольникова в духовном плане ему очень далеко: Родион хотя бы терзался чувством вины и раскаянием, Глебов же только рефлексировал в поисках оправдания своей подлости, сам себя убеждая, что иначе поступить он не мог. Глубокая психологическая драма у Трифонова объясняется очень просто словами профессора:
  

  
  «…мучившее Достоевского – все дозволено, если ничего нет, кроме темной комнаты с пауками – существует доныне в ничтожном, житейском оформлении. Все проблемы переворотились до жалчайшего облика, но до сих пор существуют».

  Я бы назвала эту книгу маленькой историей одной большой зависти, если бы она не была в некотором смысле автобиографичной, поскольку автор вырос в том самом элитном доме на набережной, и у её главных действующих лиц были реальные прототипы. И, как и семьи героев книги, семья Трифонова впоследствии была выселена из элитной высотки на окраину Москвы. Суть повести, я повторюсь, можно отобразить парой-тройкой значительных и громких понятий: предательство, конформизм, социальное приспособленчество, и оправдание собственной подлости. Но меня больше занимает вопрос: зачем Трифонов написал эту повесть? Как умный человек, весьма искушённый в делах и интригах советского писательского цеха, он не мог не понимать, что её издание вызовет серьёзные затруднения. Мне всегда казалось, что Трифонов в «Доме на набережной» пытается оправдать себя путём оправдания подлости и трусости героя книги:

  
  «Не Глебов виноват и не люди, а времена. Вот пусть он с временами и не здоровается».

  Потому что он сам был сыном репрессированных родителей, прогнувшимся под систему, в которой он достиг немалых профессиональных и социальных высот. Современники Трифонова, в частности, Юрий Дружников, вспоминают его черты, схожие с чертами характера Глебова: умение оставаться в стороне, уклоняться от нежелательных знакомств, молчаливость, осторожность. Его обвиняли в конформизме и приспособленчестве. Однако Трифонов стыдился своего первого романа, давшего ему успех, а ещё сам говорил о том, что «Дети целуют руки, обагрённые кровью их отцов» - это была любимая игра Сталина. Судя по тому что «Дом на набережной» - одно из поздних произведений автора, довольно смелое по тем временам, а Глебов у него – герой отрицательный, я могу сказать, что повесть является своеобразным покаянием автора, которого так и не оставила мысль:

  
  «Что же мы можем, несчастные лилипуты?..»

  Я понимаю, что этот вопрос до сих пор является насущным, и в России его сегодня уже можно отнести к числу риторических, поскольку мы до сих пор не можем на него ответить, но сквозь драматические события повести, я увидела живую душу нелюдимого и осторожного успешного советского писателя Юрия Трифонова… А мелкие замечания его недругов «должны идти петитом».

  Долгая прогулка - 2018. Ноябрь. Бонус. Команда "Кокарды и исподнее"

  61

  2,9K