Рецензия на книгу

• 

  OlgaFinochenko30 ноября 2018 г.

  Занимательная этнография

  На правом берегу Волги, в лесах Керженских, Чернораменских всё идёт по заведённому порядку и обычаю: по скитам служат каноны матери-келейницы, обделывают свои дела купцы-тысячники, трудятся крестьяне. Из обычной жизни выбивается разве что своя собственная золотая лихорадка на реке Ветлуге. Но всё же в чудном мире живут заволжские старообрядцы. Тут намешалась и старая вера, и новые церкви, и древние - дохристианские еще - обряды и сказания. Но хоть всё так же появляется Ярило ночами в белом объяринном балахоне, и всё так же отражается Китеж-град в водах озера Светлого Яра, а недолго осталось стоять старообрядческим скитам.

  В исторической перспективе вот про это и пишет Мельников-Печерский: раскол и его последствия. Действие книги разворачивается в заволжских лесах. А там, оказывается, много что есть, и много что происходит. Даже заезжий столичный люд смотрит и удивляется:
  

  
  Надивиться не могли Снежковы на убранство стола, на вина, на кушанья, на камчатное бельё, хрусталь и серебряные приборы. Хоть бы в Самаре, хоть бы у Варвары Даниловны Бурковой, задававшей ужины на славу всей Казани... И где ж это?.. В лесах, в заволжском захолустье!..

  История - фон для сюжетных линий, которые подошли бы для викторианского романа. У героев тут есть и злой рок, и любовь, и страх общественного порицания. В этом и трагедия Манефы, которую не отдали замуж за любимого, и восьмилетний плен Марьи Гавриловны при муже-тиране. При этом такие горести в книге происходят в основном у женщин. Из мужчин не повезло, пожалуй, только возлюбленному Марьи Гавриловны Евграфу, который, говорят, не смог жить без несостоявшейся невесты. А женщины страдают, болеют и умирают, и первопричиной всему любовь и тот самый страх порицания. Вместе с заволжскими женщинами в викторианском романе неплохо смотрелся бы и Макар Тихоныч - жестокий и одновременно набожный, и поэтому безусловно верящий в спасение души.

  Для меня герои книги оказались в итоге интереснее того, что с ними происходит. Конечно, в первую очередь интересен главный герой - тысячник Патап Максимыч Чапурин, вокруг семейства которого и выстроен сюжет. Патап Максимыч раскрывается со временем - крутой нрав его виден с первых страниц, но потом в сюжет вплетаются второстепенные истории Груни и Колышкина, например, в которых он предстаёт человеком справедливым и великодушным. При этом в книге есть герои, которые в лучших традициях жанра эволюционируют. Из-за смерти Насти Чапуриной на путь истинный встаёт пропойца и дебошир Никифор. А вот Алексей Лохматый, в начале казавшийся чуть ли не былинным добрым молодцем, на своём пути из грязи в князи превращается в посмешище, пытаясь надеть на себя маску зажиточного городского купца.

  "В лесах" - книга прежде всего атмосферная. Закрываешь её, и хочется писать и разговаривать словами Мельникова-Печерского. Отступления от главных сюжетных линий случаются во все стороны - здесь не только история раскола, есть ещё и много славянской мифологии:
  

  
  А тех, кто постарей, иным способом залучает в чарусу нечистая сила… Старец-пустынник подойдет к пожилому человеку, сгорбленный, изможденный, постный, железные вериги у него на плечах, только креста не видно. И зачнет он вести умильную беседу о пустынном житии, но Спасова имени не поминает – тем только и можно опознать окаянного… И зачарует он человека и станет звать его отдохнуть на малое время в пустынной келье… Глядь, ан середи чарусы и в самом деле келейка стоит, да такая хорошая, новенькая, уютная, так вот и манит путника зайти в нее хоть на часочек… Пойдет человек с пустынником по чарусе, глядь, а уж это не пустынник, а седой старик с широким бледно-желтым лицом, и уж не тихо, не чинно ведет добрую речь, а хохочет во всю глотку сиплым хохотом… То владыко чарусы – сам болотняник. Это он хохочет, скачет, пляшет, веселится, что успел заманить не умевшего отчураться от его обаяний человека; это он радуется, что завлек крещеную душу в холодную пучину своего синего подводного царства…

  Помимо этого есть много из этнографии и немного из фольклористики: обычаи, традиции, праздники, песни. И отдельно - бездна пословиц и поговорок, которые и меткие, и ёмкие, и оскомину не набившие:
  

  
  Бабий кадык ничем не загородишь – ни пирогом, ни кулаком.

  За счёт этого всего набирается такой объём и замедляется повествование - в тысячу страниц укладывается достаточно короткий промежуток сюжетного времени.

  А ещё "В лесах" - книга для набирающих вес. Здесь постоянно едят, да так, что завидно становится:
  

  
  На другом столе были расставлены заедки, какими по старому обычаю прежде всюду, во всех домах угощали гостей перед сбитнем и взварцем, замененными теперь чаем. Этот обычай еще сохранился по городам в купеческих домах, куда не совсем еще проникли нововводные обычаи, по скитам, у тысячников и вообще сколько-нибудь у зажиточных простолюдинов. Заедки были разложены на тарелках и расставлены по столу. Тут были разные сласти: конфеты, пастила, разные пряники, орехи грецкие, американские, волошские и миндальные, фисташки, изюм, урюк, винные ягоды, киевское варенье, финики, яблоки свежие и моченые с брусникой, и вместе с тем икра салфеточная прямо из Астрахани, донской балык, провесная шемая, белорыбица, ветчина, грибы в уксусе и, среди серебряных, золоченых чарочек разной величины и рюмок бемского хрусталя, графины с разноцветными водками и непременная бутылка мадеры.

  И неважно, сватает ли Патап Максимыч дочь, или справляет её поминки, ломятся от яств столы в доме Чапуриных и в зажиточных скитах, а в московской "двушке" в наши дни ноги сами несут к холодильнику во втором часу ночи.

  8

  261