Рецензия на книгу

• 

  MindSuburbs30 ноября 2018 г.

  Занимательная этнография

  - Разве о таком народе я мечтал, разве такую страну искал?
  
  

  • Каков же ваш народ, сэр брат, и какова страна?
  • Нетрудно сказать. Молодые у нас все как один добрые, а девицы -

  
  красные, мужи - доблестные, жены - верные, старцы - премудрые, старушки -
  сердобольные, дали - неоглядные, леса - непроходимые, дороги - прямоезжие,
  города - неприступные, нивы - хлебородные, реки - плавные, озера -
  бездонные, моря - синие, рыбки - золотые, силы - могучие, брови -
  соболиные, шеи - лебединые, птицы - вольные, звери - хищные, кони -
  быстрые, бунтари - пламенные, жеребцы - племенные, зерна - семенные,
  власти - временные, дела - правые, доходы - левые, уста - сахарные,

  • зоркие, волки - сытые, овцы - целые... Да что говорить, все равно не

  е

поймешь...

Михаил Успенский, "Там, где нас нет"


Читать роман Мельникова-Печерского – всё равно что пытаться вскарабкаться по кисельным берегам той самой молочной реки. Неспешное повествование, после которого еще долго тянет самой использовать обороты вроде «душа ваша ангельская» и «на всё ваша, батюшка, воля». Сказочные описания обедов, истории старообрядчества на Волге, торговые дела и любовные истории. Поесть, помолиться, покаяться, выпить, снова покаяться, дать денег в скит, откушайте кулебяки, купите пароход, погостите еще четыре месяца, сделайте божескую милость. Сама история идет от праздника к празднику, по годовому и крестьянскому календарю. Зимние величания под окнами, весенние гулянья, посев и сбор урожая.


В шелковом пунцовом сарафане с серебряными золочеными пуговицами, в пышных батистовых рукавах, в ожерелье из бурмицких зерен и жемчугу, с голубыми лентами в косах, роскошно падавших чуть не до колен, она была так хороша, что глядеть на нее – не наглядишься…


До этого «В лесах» я читала лет пятнадцать, что ли, назад. В памяти остались, пожалуй, вот этот годовой хоровод и любовные линии. Тем интереснее было перечитывать сейчас. И по-новой обнаруживаешь, что роман – реалистичней некуда, несмотря на постоянные эпитеты. Сказочный зачин о любви с первого взгляда оборачивается историей трусости и предательства. Волшебное Беловодье и Китеж – навешиванием лапши на уши паломникам. «Доброй старушке» Аксинье Захаровне, да и матери Манефе никак не может быть чуть больше пятидесяти, про несчастную едва тридцатилетнюю вдову Марью Гавриловну говорят «старуха» и пророчат, что муж через пару лет ее бросит. Все девицы то и дело рыдают от избытка чувств и недостатка действия, а что им, бедным, делать, если читать можно только богоугодное, из дома выходить не смей, с мужчинами заговаривать – тем более. Так и влюбишься с первого взгляда в кого попало. Купидон-Фленушка раздражает поначалу своим сводничеством, а потом понимаешь, что ей тоже больше энергию употребить не на что.


Хорошо, Дуняша, что в Христовы невесты угодила: замуж пошла бы, и нá печи была бы бита, и ó печь бита, разве только ночью не была бы бита…


О некоторых героях читаешь, как о былинных персонажах. Как Патап Максимыч, тысячник: жертвует на обители, закатывает пиры, спаивает всех, кто придется ему по душе. И так же безоглядно гневается или страдает от потери тех, кого любит. Неважно, физическая потеря, как с Настенькой, или убитая вера в Алексея. Он и меняется больше всех, он и Алексей Лохматый, который начинает почти как сказочный Иван, запечный сын, но путь этот не проходит, теряет всю связь со старым, «лесным» берегом, и не обретает твердой опоры на другом берегу, хотя здесь я забегаю вперед.


Захочешь спасаться, и в миру спасешься – живи только по добру да по правде.


Часто кажется, что этнограф в авторе пересиливает писателя. История основания скитов, вставная повесть о Китеже, дотошное описание обрядов. Сам Мельников-Печерский старообрядцев не любил, как государственный чиновник много сделал для закрытия скитов. И он же описал все, что узнал, в своих книгах. Открыв и сохранив тоже своего рода Китеж – невидимую, незнаемую тогда большинством сеть старообрядцев-раскольников и многих других, живущих своим обычаем. Все эти деревенские общины, купечество, добрые молодцы, красные девицы и премудрые старицы, которые давно ушли в темные воды истории.