Рецензия на книгу
В лесах
Павел Мельников
MariyaEremenko30 ноября 2018 г.Дилогия «В лесах» П.И. Мельникова-Печерского — одно из грандиозных эпических полотен отечественной литературы, в которой по праву занимает заметное место. Никем и нигде жизнь староверов не описана так подробно, обстоятельно, что и понятно: ведь кому как не чиновнику МВД, специально занимавшемуся старообрядческими делами, знать о них все? Из школьной программы помнится о старообрядцах очень мало: называли их еще раскольниками. А они — крестились двумя пальцами, сжигали себя, не соглашаясь с требованиями официальной церкви. И еще вспоминается имя мятежного протопопа Аввакума. Но все это с точки зрения исторической, да и события относятся к началу раскола, а что же люди — какие они были люди, последователи «древлего благочестия»? Об этом рассказывает Мельников-Печерский: он берет одну староверскую семью, живущую «в лесах» Нижегородчины, за Волгой, и описывает все, что в ней происходит в течение почти года, от Рождества до Казанской. Описана семья купца-тысячника Патапа Чапурина: дом — полная чаша, при том всему голова — сам Патап Максимович, но в дела, связанные с молельной, он не вмешивается — ими заправляет его супруга Аксинья Захаровна. Есть у Чапурина любимые дочери — Настя и Параша, да богоданная дочь Груня, взятая в семью на воспитание, и воспитанная, и любимая Чапуриными наравне с родными. Все образы не слишком глубоки психологически, но ярки и обрисованы четкими линиями, — абрис каждой точно соответствует роли героя в повествовании, скорее, не образы, а типажи.
Есть у Патапа Чапурина и родная сестра: из-за любви, которой отец-самодур (кстати, Патап пошел в него) не давал ходу, она отказалась от мира и его суеты и стала со временем игуменьей одного из богатейших скитов Комарова, приняв имя Манефы. Через линию Манефы, белицы Фленушки, которая с детства воспитывается в скиту (со временем мы узнаем и ее историю) и Василия Борисовича, московского посла от тамошних "адамантов старой веры" в скиты мы узнаем и то, как скиты живут, что едят и пьют, чем занимаются; узнаем об устройстве скита и о тех тучах, которые вновь сгущаются над староверскими головами — и со стороны властей, и изнутри. Гонения властей староверам не в новинку, и с ними уже продуманы способы борьбы. Главная же проблема для староверов идет изнутри: люди не хотят соблюдать старых предписаний и правил (уж больно они не соответствуют новой жизни с ее возможностями и соблазнами), и многие откалываются, стремясь заработать побольше, жить покраснее да есть повкуснее. Великолепно в этом плане описание Красноярского скита, где игуменствовал отец Михаил: богатый стол (хотя и идет Великий Пост, но игумен расстарался для дорогих гостей), не баня, а мечта (ох ты ж мама моя родная!). Величественная фигура седобородого, умудренного годами и опытом игумена Михаила оборачивается тыльной стороной: в скиту его печатают, а потом сбывают в миру фальшивые банкноты! Такую же оборотную сторону показывает нам и святой человек, паломник Яким, — он-то и является мозговым центром махинаций с золотом и фальшивыми деньгами.
Герои, пусть и просты, но даны писателем в некоем развитии: так, того же Якима мы видим в романе и другого: в юности, влюбленным в сестру Патапа Чапурина, он изображен человеком порядочным; таким образом, он покалечен жизненными обстоятельствами. Самый неприятный герой романа, Алексей Лохматый, тоже прошел свой путь — от славного паренька с золотыми руками до циничного хапуги; но здесь объяснение столь явному превращению автор дает другое: у Алексея изначально в сердце больше тяги к деньгам и хорошей жизни, чем к добродетели.
Кроме староверской картины жизни, выписанной весьма любовно и со многими подробностями, мы узнаем о жизни и укладе трудовой артели, промышляющей добычей леса; интересны рассуждения о том, почему там жизнь бедна, где земля плодородна; есть страницы, где описывается и город с горожанами, от бедняков до богатых купцов, но главное — в книге бездна информации о языческих верованиях, бытовавших на Руси до принятия христианства, но и после того не исчезнувших совсем, а затаившихся в глухих местах и в христианских обрядах и праздниках. Кстати, интересно, что действие в романе встроено в церковно-праздничный, движется вместе с ним и напрямую зависит от него! Очень интересны описания весенне-осенней поры, времени Ярилы, с многочисленными праздниками и ритуалами; замечательны описания разнообразной нечисти, которая населяет лесные чащи, болота.
И пусть роман, на мой вкус, слишком длинен, в нем есть повторы, он прекрасен уже ушедшим, далевским, русским языком и интересен, поскольку дает яркую и точную картинку одной из сторон ушедшего времени во всех ее мельчайших черточках.6192