Рецензия на книгу

• 

  Meevir30 ноября 2018 г.

  Со вторыми частями книг часто бывает проблема, хотя может только у меня. Всё, что могло удивить в героях и новом мире - достаётся первой части. Кульминация, или, в случае Гроссмана, скорее всего антикульминация - достаётся последней. А центральная часть истории иногда больше похожа на перевалочный пункт из А в Б, походный такой, без особых удобств.

  Вторую часть трилогии Волшебники от этого эффекта спасает интересная композиция - герои сначала пытаются разрешить кризис, потом узнают, что они пытались сделать именно это, и в конце становится понятно, из-за чего он возник.
  Жаль, что со структурой произведения Гроссману интереснее играть, чем с world building-ом. Мне еще с первой книги вообще не нравится Филлори. Даже не похоже на то, что Гроссман пытался создать какой-то работоспособный магический мир. Скорее, он бросал на холст краску прямо из банки - вот клякса "как Хроники Нарнии, только хуже", вот клякса "там есть, короче, говорящие звери", а вот потёк "ну ещё, допустим, пегасы", там росчерк "ну лес какой-то, со мхом, наверное".

  И мне не нравится Квентин, он настолько апатичный, что для него следовало бы изобрести новую ориентацию, "пофигсексуал" - спит со всеми, кто на этом настаивает. Да и как король Филлори он такой же - ваше пофигейшество. Для привычной литературы, в которой героя обычно описывают через его потребности и волеизъявление, Квентин Колдвотер - крепкий орешек, под лежачего Квентина вода не течет. Даже холодная.

  Удивительно в этом то, что все эти ненравящиеся мне части славно работают как одна целостная история, и пофиггерой Квентин, странствуя по пофигмиру, меняется по ходу книги, превращается в человека, которому есть дело до кого-то, кроме себя.

  И Джулия тоже превращается в такого человека, но для неё уже поздно.
  И вот тут уже я перехожу к тому, что у Гроссмана получается хорошо - у него отличные депрессивные, самопогруженнные, одинокие подростки, подмеченные во всех клинических тонкостях. Нет, этому автору не уютную лошадку и часовое дерево интересно описывать, ему интересно описывать, как Джулия пускается во все тяжкие ради магии, и на минуточку, даже на секундочку не допускает для себя мысли, что в мире бывает такая штука, как самоуважение, и она, Джулия, тоже могла бы такой обладать, и самоуважение плохо совместимо со всем тем, что Джулия делает с собой. Вот её хочется обнять и пожалеть, за всеми её мечтами долевел-апаться до бога она забывает мыться и завтракать. Если бы половина её достигаторства досталась Квентину, получилось бы аккурат два нормальных человека.
  Но вместо этого получилась интересная история, с очень приятными и ироничными диалогами, и, чего уж там, отличными трагикомичными шутками.
  Третий том, жди меня, я еще в строю.

  8

  561