Рецензия на книгу

• 

  tatiana_and_books29 ноября 2018 г.

  В выставочных залах многолюдно, как на деревенской ярмарке в воскресный день, так что к картинам приходится проталкиваться, помогая себе плечами. Некоторые стоят затраченных усилий, другие нет. Из соседнего зала доносятся взрывы мощного, сотрясающего стены смеха, которому вторит визгливое хихиканье, заливистый лай, похрюкивание, и весь этот безумный многоголосый гогот могучей колесницей катится над головами посетителей, сметая все на своем пути.

  С трудом пробираюсь в тот зал. Взгляд тут же упирается в изображенную на картине женщину, раскинувшуюся на траве, точно Ева, во всем блеске своей ослепительной наготы. Общество двух полностью одетых мужчин ничуть ее не смущает, она полуотвернулась от них, задумчиво глядя прямо на зрителя.

  Даже мне, типичной жительнице XXI века, чьи органы чувств пресытились обилием образов, запахов, звуков, мне, почти разучившейся удивляться, задумка художника кажется смелой, не совсем понятной. Что уж говорить о парижанах века XIX? Они и вовсе ничего не разумеют. Вон, потешаются.
  − А кто художник? – спрашиваю.
  − Да кто их разберет, выскочек этих? Какой-то Лантье…

  Своим наделавшим много шума в Салоне Отверженных творением главный герой романа, Клод Лантье, бунтует против официального искусства того времени, крича о его бессмысленности. «Его картина была подобна взрыву в старом чане для варки асфальта, из которого хлынула грязная жижа традиций, а навстречу ей ворвалось солнце». Занималась заря импрессионизма, стремящегося запечатлеть мимолетные мгновения жизни во всей ее бесстыдной наготе, любить ее такой, какая есть, не приукрашивая и не романизируя.

  Клод, соединивший в себе виртуозную кисть Делакруа с реализмом Курбе, – это собирательный образ, в котором я узнавала то Эдуарда Мане с его скандальным «Завтраком на траве», то Клода Моне, пишущего воздушные женские фигуры в цветущем саду, то Поля Сезанна, увлеченно раскладывающего абрикосы для натюрморта.

  Не страшась ни душевных мук, ни телесных страданий, ни нищеты, Клод по доброй воле возлагает себя на алтарь Творчества, принося себя в жертву капризному и непостоянному божеству, которое не спешит осенять его лучами славы. И работает, работает как одержимый.

  …Взгляд натыкается на исхудавшего молодого человека в поношенной одежде, который пристально всматривается в обнаженную плоть на картине. Надежда в его глазах гаснет, сменяется разочарованием, и он морщится, точно от боли. Вот же он, создатель «Пленэра»! Протискиваюсь ближе, касаюсь рукой плеча и, склонившись к самому его уху, шепчу:
  − Они признают и оценят ваш талант. Скоро.
  − Время покажет, − отвечает он и, развернувшись, растворяется в толпе.

  6

  1,3K