Рецензия на книгу
Мать
Максим Горький
_Nikita________23 ноября 2018 г.Вообще-то, я только на 180 странице из 381-ой. Но решил записать несколько своих впечатлений, чтобы оставить письменное напоминание о своих чувствах, а книгу пока добавлю в список "не дочитал", - даст Бог, когда-нибудь добью...как революцЫонеры эксплуатацию (а-ха-ха, ну вы поняли, классная шутка, да, мне нравится).
Ну-с, приступим. Обычно я редко читаю одну книгу от и до, чаще читаю кусочки из разных книг, отобранных по желанию, а посему на моё восприятие часто оказывает влияние непосредственное сравнение впечатлений (так, после того как я сунул нос в тексты господина Эрнеста Хэ на оригинальном бурятском языке, а после сунул нос в столь же каноничный текст госпожи Эмили Бронте, тексты господина Хэ стали ещё более походить на сочинения неумного третьеклассника - дипломированного гуру от онанизма). В принципе, считаю, что если ты не слишком увлечён книгой, чтобы читать её с нетерпеливой дрожью в руках, и, кровь из носа, побыстрей узнать развязку, то так лучше всего, ибо если ты долго проводишь время с каким-то текстом, то впечатление может потускнеть, точно сильный запах кондитерской, который перестаёшь замечать спустя некоторое время, и ты уже не сможешь адекватно почувствовать, почему ты считал, что этот текст плох (или хорош). К тому же, я могу забросить книгу на пару лет или любой другой долгий срок, что тоже позволяет мне наблюдать, как изменились впечатления (мне, например, до определённого времени, - а было несколько попыток, - не открывалась фантастическая красота замятинского романа "Мы")
Сказанное выше имеет к Горькому (и роману «Мать») самое прямое отношение. «Мать» я начал очень давно, и по началу роман меня очень увлёк, но через какое-то время я охладел, и когда возвращался к нему спустя большие промежутки времени, уже не мог найти того интересного, что пленило меня в первый раз. Впечатления, о которых я собираюсь написать, связаны с тем, что я в очередной раз сунул нос в сборник Фазиля Искандера «Софичка», а после вернулся к роману Горького. Разница впечатлений много открыла мне о последнем. Поэтому опишу как сам фон, так и то, что я понял о Горьком. Так вот...Чтение Искандера вселяет в меня почти физическое ощущение здоровья, исходящее от его текстов. Он пишет замечательно, но в то же время так просто и так естественно, словно за строками не стоит никакой работы, - такими простыми и естественными, почти играючими, могут быть движения физически здорового и сильного тела, которое не замечает прикладываемых усилий там, где иные уже бы «выдохлись на излёте»; в его героях, их душевных порывах, в самой палитре ощущений и непосредственных красок, всего того, что он использует для описания, есть нечто от смеха здорового человека, осознающего свой преизбыток и умеющего ему радоваться. Есть в этих текстах что-то, что существует помимо них самих, их конкретной цели, сюжета, что-то красочное, солнечное, активное, пробуждающее к борьбе, - инстинкт жизни, если угодно, хотя удобнее было бы заключить всю эту солянку маловразумительных ощущений в термин «палитра».
И вот после этого я открыл «Мать» приблизительно в том месте, где когда-то остановился. И тут я впервые понял, почему иные считают Горького графоманом (в лучшем случае: талантливым графоманом). Я ясно почувствовал, что даже в самых поэтичных своих вершинах типа «Песни о буревестнике», а в романе «Мать» и подавно, в текстах Горького всегда есть что-то заскорузлое, неловкое. По моим ощущениям, Горький имел душу поэта, но редко мог отправиться ввысь, куда она звала его, а потому подыскивал замену свободному полёту. Мне открылось, что его тексты разят чертежами, схемами и машинным маслом, - Горький буквально вытачивал свои тексты на станке: строил дирижабль, когда те, кто шёл в первых рядах, просто отрастили крылья.
А его палитра? Палитра в прямом смысле: красные флаги, серость от слякоти, от домов, от людей. «Палитра» в широком смысле: Искандер в тех страницах, которые я прочёл, не писал о борьбе, но я увидел там инстинкт жизни; Горький пишет о борьбе, о самоотверженности, о материнской любви, но всё у него словно охвачено какой-то болезнью, всё у него с оттенком слякоти, всё разбадяжено, а потому мутно и немощно... даже любовь, к сожалению.
Я как-то прочёл у Басинского, что Горький одно время увлекался идеями того пасторского сынка. Вспомнил это потому, что и «Мать» и «Заратустра» имеют одну общую черту. Как вы могли заметить, персонажи «Заратустры» любят орально удовлетворять друг друга, а иногда и самих себя. И вот Заратустра, например, продолжает путь после дифирамбов в честь себя любимого, после крутых пафосных слов, а ты мысленно смотришь персонажу вслед и не можешь отделаться от впечатления, что вот он, этот бредущий куда-то прочь, объят каким-то тотальным, абсолютным и всепоглощающим несчастьем. А в своём пределе все объяты несчастьем - несчастье заполняет собой всё пространство этого текста. Так вот, что-то подобное есть и у Горького: борьба, самопожертвование, материнская любовь, - воу-воу, сбавьте градус, а то у меня плечи обгорят... а в итоге получаешь историю с чётким привкусом упадка во всём и во всех.121,6K