Рецензия на книгу

• 

  hey_salieri20 ноября 2018 г.

  Кому на Руси жить хорошо

  Кулак — моя полиция! Удар искросыпительный, удар зубодробительный, удар скуловорррот!..

  Время: первое десятилетие после Великой Отечественной.
  Место: Черниговская область.

  Что мы знаем о том периоде? Загляни в периодику, кинохронику и увидишь: страна вставала из руин, отовсюду неслось громогласное "Ура!" коммунизму, пятилетки завершали в три года, тяжёлая промышленность дымит и пашет (лёгкая трохи запаздывает), по всем фронтам у нас выполнено и перевыполнено, и вообще смотрели все только в светлое, безоблачное будущее.

  Спроси заставших то время (а много ли сейчас их?) и узнаешь: это была не жизнь, а выживание. На самом деле многие получали после войны разбитое корыто посреди сожжённой избы, и на этом пепелище надо было как-то начинать жизнь заново. Скажи спасибо, что ты живой и не в лагерях, там ещё хуже.

  
  Мы такую войну выдержали. А тут на ровном месте не могут жить. Не хотят. Нежные.

  Михаил Цупкой - центральный персонаж, от которого суровыми нитками канцеляритно-громогласно шьётся сюжет. Он преданный коммунист, заботливый отец и муж, добросовестный работник. Идеальная рабочая модель, не придерёшься. Есть, конечно, всякие там, мелют языком, чернят попусту. Портниха Лаевская, старый Табачник. Жиды! Ну чего прикопались? Как две чаши весов - на одной Цупкой, на другой вся еврейская кодло: Малка, Зусель, Полина, Евка, Лилька, Евсей, Бэлка и многие многие. По законам физики - что перевесит: пёрышко или твоё чёрное сердце?

  Яркая картинка дяди-дознавателя, раскрашенная честными пионерскими ручонками самыми яркими карандашами, начинает постепенно блекнуть. Раз пятно, два пятно, три. Задумываешься. Уже откровенно стало попахивать нехорошим после эпизода с Зуселем. Плац-палатка, саперная лопатка — в данном случае, увы, атрибуты не героя войны, а подонка. Как так? - думаешь. - Такое возможно?!
  

  
  Надо будет - отвечу по закону, отсижу свое.

  Пуленепробиваемая, неубиваемая уверенность в своих действиях. Так когда-то крестоносцы грабили и убивали иноверцев, прикрываясь верой. А чем прикрывается Цупкой? Верой в коммунизм и справедливость? Кулак - моя полиция! Чаша весов всё кренится и кренится. А люди болтают всякое, но больше всех - Лаевская. Но мы до последнего, почему-то, уверены, что все её словеса и небылицы гепнутся, ведь они ничего не стоят.
  

  
  До страшных вещей додумаются люди, если начнут рассуждать. Я имею в виду, рассуждать без крепкого базиса.

  Полина - главный враг Цупкого на протяжении всей книги. Чем больше про неё читаешь, тем больше ненавидишь: молодящаяся тётка лет сорока, вечная шлюховатая алая помада, голая жирная ляжка, язык без костей и прочее, прочее. Однако когда надо выходить ребёнка - к ней, помочь - к ней, приготовить еду, накормить отощавших - к ней. Лишь к концу книги понимаешь, что какой бы она не была вздорной, мы видим её глазами Цупкого, а ему ой как невыгодно представлять нам её положительным персонажем. Потому что она знает правду.

  И в финале, если мы говорим о литературном приёме, то всё прекрасно, просто замечательно. Дознаватель к концу книги всё-таки выбивает признание из преступника — из самого же себя. Происходит дознание, но нет и не может быть справедливого обвинительного акта. Дело ведь закрыто, "мокруху" повесили на повесившегося (грустный каламбур), так что можно жить дальше.

  А чисто по-человечески — ну очень всё хреново. Убийца мало того, что гуляет на свободе, так ещё поступает на юрфак и продолжает работать следователем. Так и живём по сей день. А данную историю, скорее всего, использовал для магистерской диссертации. Ну, в качестве примера.

  P.S. Всё время казалось, что на обложке Колин Фарелл и Шарлотта Райли (ну, если бы они были родом из Чернигова или хотя бы из Остра).

  Содержит спойлерыОткрыть

  5

  186