Рецензия на книгу
Обмен
Юрий Трифонов
Krysty-Krysty19 ноября 2018 г.Этический детерминизм против таланта
Тот случай, когда "как" перевесило для меня "что". Не люблю соцреализм и погружение в быт, терпеть не могу читать о семейных змеюшниках и неловких сценах.
И вот, несмотря на всё "не моё", вынуждена признать - отличный текст. Идеальный и гармоничный. Достойный быть зачисленным в русскую классику. С одной стороны, хороший представитель своей эпохи и жанра. С другой - существенно превосходящий своё время.Текст совсем небольшой и очень концентрированный. Такой экстракт, кажется, требует больше усилий, чем многословный водянистый роман. Фактически перед нам один день из жизни героя, хотя у "дня" есть предыстория и эпилог, а также немало флэшбэков. Тем не менее мне видится отдаленная аллюзия на джойсовского "Улисса", так как несобственно прямая речь рассказа передает поток сознания главного героя, поток очень естественный и уравновешенный. Конечно, не обходится без временных прыжков, без отклонения мыслей к различным предметам, но вся повесть кажется одним сложноподчиненным предложением-периодом с прозрачным синтаксисом и логичным смысло-речевым ритмом. Нет ничего лишнего, ничего, что не добавляло бы новые штрихи в портреты героев или окружающий "пейзаж". Ничего, что перетягивало бы на себя слишком много внимания и нарушало стройность фабулы. В конце автор являет себя и, кратко рассказывая о постсобытиях, отмечает, что всё поведал ему сам герой в подобии исповеди. Интересно, осознавал автор, что перешел к "буржуазному" типу письма, или просто писал как пишется-дышится?
Внешне перед нами соцреализм, совок во всей его "красе". Быт. Быт. Быт. Жизнь типичного инженера Дмитриева в некоей выгодной конторе с возможностью уйти с работы раньше или часами ходить по кабинетам, когда надо с кем-то поговорить о личном. Присматриваемся к деталям - и видим, что автора можно серьезно обвинить в "клевете" на счастливую коммунистическую действительность. Работа, устроиться на которую можно исключительно через блат и по головам других. Школа, отдать ребенка в которую могут только самые одержимые, цепкие и бульдожистые родители. Чтобы купить ребенку форму (типичную форму), отец должен отпроситься с работы. С работы бегает Лена в ГУМ, чтобы заполучить особенную кофточку. Смотрите, смотрите, как оно все было, чтобы... "можем повторить"? или "никогда больше"? (Я выбираю второе.)
Множество мелких бытовых проблем общества заслоняется одной большой проблемой - жилищной. Ясно, что битвы за жилплощадь лежат в фундаменте множества классических произведений мировой литературы. И несравнимо больше квартирных драм остались не "воспетыми" (к счастью, скажу я вам, чтоб им пусто было). Автор не пишет напрямую, в чем главная проблема: тогдашний читатель конечно знает, могло ли государство забрать с концами без компенсации коммунальную комнату матери Дмитриева, или на неё могла претендовать сестра Лора, или еще какая напасть. Я не разбираюсь в советских юридических тонкостях владения недвижимостью, но смутно знаю, что всё было плохо, что продажа-обмен недвижимости были исключительным событием, и даже наличие денег не давало возможности легко приобрести желаемое жилье. И через произведение Трифонова это очень ярко видно. Выживание в коммунальных комнатах с подросшими детьми, получение дач только избранными и их домашними, бюрократический абсурд и подпольное маклерство.
Нет, автор не пишет все это так открыто, он прячется за категориями "высокого" и "этического". А я снова задаю тот же вопрос: понимал ли он, что делает? Что "высокое" и "этическое" раскрывает ужасы существования самого социального государства? "Обмен" - очень, очень искреннее и обличительное произведение о совке в худшем значении слова. Но на поверхности, скрывая все неприглядности - проблема морально-этического выбора.
И как я не хочу о ней писать... Во-первых, это очевидно, а хочется - о хитро (случайно?) скрытом. Во-вторых, не люблю я это нервотрепание. В-третьих, как раз с этим автор немного промахивается.
Я действительно искренне не понимаю, почему человеку, который вынужден медленно умирать от онкологии, лучше среди чужих людей в коммунальной квартире. Кто будет кормить его с ложечки, выносить за ним судно (это в удачном случае), слушать стоны?! Соседи по коммуналке? И не сам же Дмитриев делал это всё в новой квартире? Делала его "коварная" жена или ее мать. Только не говорите, что в счастливом Советском Союзе от рака умирали как-то не так.
Мне не нравится противопоставление мещанства и идейности. И там, и там возможны отвратительные крайности, но и то, и другое может быть прекрасным в любви к жизни как она есть, к телесности и красоте - к духу и чувствам. Мне не нравится противопоставление: вот есть правильная семья, а есть неправильная. Правильные романтики-бессребреники против неправильных пробивных утилитаристов. Я не верю в эвгеничную этику, которая передается по наследству. Все гораздо сложнее. Мой (не такой уж маленький, я полагаю) жизненный опыт показывает, что в пробивных семьях нередко рождаются мечтательные дети, привыкшие к удобствам и именно поэтому не замечающие их и не дерущиеся за них. А в семьях романтиков вырастают обиженные, иногда просто завистливые люди, которые добытое своё держат всеми тридцатью двумя зубами, так как знают, что значит жить без этого и как трудно это достается. Да, я понимаю, как сложно пережить бесчувственность ближнего. Жена Дмитриева Лена (случайно или не случайно) делает ошибку за ошибкой с точки зрения семьи Дмитриева. Но как я понимаю Дмитриева, который наконец-то получает заботу и удобства, который, уважая и ценя "романтизм" и филантропию матери и деда, искренне не видит, а что такого в том, что его красивая и пробивная женушка устраивает его быт (не исключено, что пробивную Лену также влечет непохожесть на неё Дмитриева, его "романтическая правильность").
И мне очень больно (почему-то эта история из пары предложений больше всего поразила) за сестру Дмитриева Лору, которая явно тоже не против того, чтобы кто-то устроил её быт, а не, честно не понимая её жизненной усталости и нереализованной женственности (эй, я феминистка, но женщина должна иметь выбор и в сторону женственности и слабости, если этого хочет), "романтически" гнал её снова на полгода в палатки (бр-р-р).
Не хочу вспоминать о любовнице Дмитриева Тане. Она симпатична честностью (не стала обманывать мужа) и не симпатична слабостью (да сколько можно по-щенячьи заглядывать в глаза человеку, который к ней холоден). Она "могла бы быть ему лучшей женой"? Вряд ли. Два слабохарактерных мечтателя на одной жилплощади... Сомнительно. Но не могу не отметить, как талантливо буквально парой мазков-предложений очерчена и эта семейная драма, о которой можно было бы также много написать.
Не хочу упоминать о главной "ошибке" Дмитриева: он занял должность, которая готовилась для его друга. Хотя всё было сделано за него самого, он был пассивной стороной, все же это был шанс проявить благородство и оказалось определяющей точкой невозврата. Однако... неужели кто-то искренне живет с мнением, что он никогда, никогда, никогда в жизни не сделал ничего предосудительного? Поздравляю фарисея солгамши.
Хочу упомянуть самую большую фальшь Трифонова. Она не в очевидной подлости маленького, даже не достоевского, а гоголевского или чеховского человечка. Такой реалистичный, такой правдивый, такой совершенный текст портится чисто советским абсурдом - наследственностью-классовостью. Генетическим детерминизмом. Дед Дмитриева - давний революционер, сидел за советскую власть. А дед Лены Лукьяновой - хозяин мастерской, эксплуататор! Они не просто разных жизненных взглядов и это вовсе не рождение нового перестроечного дельца или классическое вечное противостояние прагматиков и мечтателей, описанное еще великим Диккенсом. Они разных, враждебных классов - вот и вся разгадка морального конфликта. Хоть ты тресни, а всё предопределяет твоё происхождение. Аристократизм наоборот. Все высокие рассуждения и тонкие оттенки (уже предал или еще нет, грешки и подлости маленького, на самом деле обычного, как ты и я, человека) этим перечеркиваются. Ну, спишем на время? Или на бесчувственность и предательство творческого мастерства самим автором, который таким образом приравнивается к главному герою, олукьянивается, переходит границу этического, обменивает талант и истину на конъюнктуру.
Па-беларуску...Той выпадак, калі "як" пераважыла для мяне "што". Не люблю сацрэалізм і заглыбленне ў побыт, цярпець не магу чытаць пра сямейныя змяюшнікі і няёмкія сітуацыі.
І вось, нягледзячы на ўсё "не маё", мушу прызнаць - выдатны тэкст. Ідэальны і гарманічны. Варты быць залічаным у рускую класіку. З аднаго боку, добры прадстаўнік сваёй эпохі і жанру. З другога - істотна пераўзыходзіць свой час.Тэкст зусім невялікі і вельмі канцэнтраваны. Такі экстракт, падаецца, вымагае больш намаганняў, чым шматслоўны вадзяністы раман. Фактычна перад нам адзін дзень з жыцця героя, хоць у "дня" ёсць перадгісторыя ды эпілог, а таксама нямала флэшбэкаў. Тым не менш мне бачыцца аддаленая алюзія на джойсаўскага "Уліса", бо няўласна простая мова аповеду перадае плынь свядомасці галоўнага героя, плынь вельмі натуральную і ўраўнаважаную. Вядома, не абыходзіцца без часавых скачкоў, без адхілення думак да розных прадметаў, але ўся аповесць падаецца адным складанападпарадкаваным сказам-перыядам з празрыстым сінтаксісам і лагічным сэнсава-маўленчым рытмам. Няма нічога лішняга, нічога, што не дадавала б новыя штрыхі ў партрэты герояў або навакольны "пейзаж". Нічога, што перацягвала б на сябе зашмат увагі і парушала зграбнасць фабулы. У канцы аўтар яўляе сябе і, коратка расказваючы пра постпадзеі, зазначае, што ўсё напісанае апавёў яму сам герой у пэўнай прынагоднай споведзі. Цікава, усведамляў аўтар, што перайшоў да "буржуазнага" тыпу пісьма, ці проста пісаў як пішацца-дышацца?
Вонкава перад намі сацрэалізм, савок ва ўсёй яго "красе". Побыт. Побыт. Побыт. Жыццё тыповага інжынера Дзмітрыева ў нейкай выгоднай канторы з магчымасцю сысці з працы раней ці гадзінамі хадзіць па кабінетах, бо трэба з тым-сім пагутарыць пра асабістае. Прыглядаемся да дэталяў - і бачым, што аўтара можна сур'ёзна вінаваціць у "паклёпе" на шчаслівую камуністычную рэчаіснасць. Праца, уладкавацца на якую можна выключна праз блат і па галовах іншых. Школа, аддаць дзіця ў якую могуць толькі самыя апантаныя, учэпістыя і бульдожыстыя бацькі. Каб набыць дзіцяці форму (тыповую форму), бацька мусіць адпрасіцца з працы. З працы бегае Лена ў ГУМ, каб натрапіць на адмысловую кофтачку. Глядзіце, глядзіце, як яно ўсё было, каб... "можам паўтарыць"? ці "ніколі больш"? (Я абіраю другое.)
Мноства дробных побытавых праблемаў грамадства захіляе адна вялікая праблема - жыллёвая. Ясна, што бітвы за жылплошчу ляжаць у падмурку мноства класічных твораў сусветнай літаратуры. І незраўнана больш кватэрных драмаў засталіся не "апетымі" (на шчасце, скажу я вам, хай яны гараць). Аўтар не піша наўпрост, у чым галоўная праблема: тагачасны чытач канечне ведае, ці магла дзяржава забраць з канцамі без кампенсацыі камунальны пакой маці Дзмітрыева, ці на права валодання ім магла прэтэндаваць сястра Лора, ці яшчэ якая трасца. Я не разбіраюся ў савецкіх юрыдычных тонкасцях валодання нерухомасцю, але цьмяна ведаю, што ўсё было дрэнна, што продаж-абмен нерухамасці быў выключным здарэннем, і нават наяўнасць грошай не давала магчымасці лёгка набыць жаданае жытло. І праз твор Трыфанава гэта вельмі яскрава відаць. Ліпенне ў камунальных пакоях з падрослымі дзецьмі, атрыманне лецішчаў толькі выбранымі ды іх сямейнікамі, бюракратычны абсурд і падпольнае маклерства.
Не, аўтар не піша ўсё гэта так адкрыта, ён хаваецца за катэгорыямі "высокага" і "этычнага". А я зноў задаю тое самае пытанне: ці ведаў ён, што робіць? Што "высокае" і "этычнае" раскрывае жахі існавання самай сацыяльнай дзяржавы? "Абмен" - вельмі, вельмі шчыры і выкрывальны твор пра савок у найгоршым значэнні слова. Але на паверхні, хаваючы ўсе непрыгляднасці - праблема маральна-этычнага выбару.
І як я не хачу пра яе пісаць... Па-першае, гэта відавочна, а хочацца - пра хітра (выпадкова?) прыхаванае. Па-другое, не люблю я гэтае нерватрапанне. Па-трэцяе, якраз з гэтым аўтар хібіць.
Я сапраўды шчыра не разумею, чаму чалавеку, які мусіць марудна канаць ад анкалогіі, лепш сярод чужых людзей у камунальнай кватэры? Хто будзе карміць з лыжачкі, выносіць за ім судна (гэта ва ўдалым выпадку), слухаць стогны?! Суседзі па камуналцы? І не сам жа Дзмітрыеў рабіў гэта ўсё ў новай кватэры? Рабіла ягоная жонка ці яе маці. Толькі не кажыце, што ў шчаслівым Савецкім Саюзе ад раку паміралі неяк не так.
Мне не падабаецца супрацьпастаўленне: вось ёсць правільная сям'я, а ёсць няправільная. Правільныя рамантыкі-бяссрэбранікі супраць няправільных прабіўных утылітарыстаў. Я не веру ў эўгенічную этыку, якая перадаецца ў спадчыну. Усё значна больш складана. Мой (не такі ўжо малы, я мяркую) жыццёвы досвед паказвае, што ў прабіўных сем'ях нярэдка нараджаюцца летуценныя дзеці, якія прывыклі да выгодаў і менавіта таму не заўважаюць іх і не б'юцца за іх. А ў сем'ях рамантыкаў вырастаюць пакрыўджаныя, часам проста зайздрослівыя людзі, якія здабытае сваё трымаюць усімі трыццацю двума зубамі, бо ведаюць, што значыць жыць без гэтага і як цяжка гэта дастаецца. Так, я разумею, як складана перажыць нячуласць блізкага. Жонка Дзмітрыева Лена здымае партрэт мужавага бацькі, Лена (выпадкова ці невыпадкова) робіць памылку за памылкай з гледзішча сям'і Дзмітрыевых. Але як я разумею Дзмітрыева, які нарэшце атрымлівае клопат і выгоды, які, паважаючы і шануючы "рамантызм" і філантрапію маці ды дзеда, шчыра не бачыць, а што такога ў тым, што ягоная прыгожая і прабіўная жоначка наладжвае ягоны побыт (не выключана, што прабіўную Лену таксама вабіць непадобнасць да яе Дзмітрыева, ягоная "рамантычная правільнасць"). І мне балюча за сястру Дзмітрыева Лору, якая яўна таксама не супраць таго, каб нехта наладзіў яе побыт, а не, шчыра не разумеючы яе жыццёвай стомы і нерэалізаванай жаноцкасці (гэй, я феміністка, але жанчына мусіць мець выбар і ў бок жаноцкасці ды слабасці, калі гэтага хоча), рамантычна гнаў яе зноў на паўгода ў намёты (бр-р-р).
Не хачу згадваць пра каханку Дзмітрыева Таню. Якая "магла б быць яму лепшай жонкай". Наўрад ці. Два слабахарактарныя летуценнікі на адной жылплошчы... Сумнеўна. Але не магу не адзначыць, як таленавіта літаральна парай мазкоў-сказаў акрэсленая і гэтая сямейная драма, пра якую можна было б таксама многа напісаць.
Не хачу згадваць пра галоўную "памылку" Дзмітрыева: ён заняў пасаду, якая рыхтавалася для ягонага сябра. Хоць усё было зроблена за яго самога, ён быў пасіўным бокам, усё ж гэта тая вызначальная кропка незвароту і шанец праявіць высакародства. Аднак... няўжо нехта шчыра жыве з меркаваннем, што ён ніколі, ніколі, ніколі ў жыцці не зрабіў нічога неасуднага? Віншую фарысея схлусіўшы.
Хачу згадаць самы вялікі фальш Трыфанава. Ён не ў відочнай подласці маленькага, нават не дастаеўскага, а гогалеўскага ці чэхаўскага чалавечка. Такі рэалістычны, такі праўдзівы, такі дасканалы тэкст псуецца чыста савецкім абсурдам - спадчыннасцю-класавасцю. Генетычным дэтэрмінізмам. Дзед Дзмітрыева, як высвятляецца - даўні рэвалюцыянер, сядзеў за савецкую ўладу. А дзед Лены Лук'янавай - гаспадар майстэрні, эксплуататар! Яны не проста розных жыццёвых поглядаў і гэта зусім не нараджэнне новага перабудовачнага дзялка або класічнае вечнае супрацьстаянне прагматыкаў і летуценнікаў, апісанае яшчэ вялікім Дыкенсам. Яны розных, варожых класаў - вось і ўся разгадка маральнага канфлікту. Хоць ты трэсні, а ўсё прадвызначае тваё паходжанне. Арыстакратызм наадварот. Усе высокія развагі і тонкія адценні (ужо здрадзіў ці яшчэ не, грашкі і подласці маленькага чалавека) гэтым перакрэсліваюцца. Ну, спішам на час? Ці на нячуласць і здраду творчаму майстэрству самога аўтара, які такім чынам прыроўніваецца да галоўнага героя, алук'яньваецца, пераходзіць мяжу этычнага, абменьвае талент і ісціну на кан'юнктуру.
361,8K