Рецензия на книгу

• 

  Shai_Polakov9 ноября 2018 г.

  Роскошь не антоним нищих

  Роскошь не антоним нищих, действительно, роскошь – синоним существ, которые родились лишь для того, чтоб заниматься войной и любовью. Что, однозначно, одно и то же.
  Что ходят по Земле лишь для того, Господь, чтобы мир твой был красив.
  

  Назвать книгу "военной литературой" ну просто язык не поворачивается. И глуп тот, у кого повернётся. Книга настолько не о режимах, идеологиях.., она, чёрт возьми, о Красоте! Той красоте, по Оскару Уальду — одна из видов Гения. Главный герой живёт на переломе эпох, во времена, когда всё то, что называется аристократией просто уничтожается. И это происходит не в одном СССР. Герой, даже живя в Вене, очень чувствует, что Европа в послевоенное время больше не будет прежней.
  У автора книги есть видео-блог, и в одном из видео я открыла для себя интереснейшую вещь — Закон маятника.
  История ходит кругами, с этим все согласны. Однако у истории тоже есть свой "фокус" общества. То, на ЧЬИ вкусы ориентируется всё общество.
  Так вот если во времена Ренессанса — это были короли и правители, то потом маятник начал спускаться ниже. Вкусы общества стали задаваться в салонах, различными герцогами. Затем опускается до вкуса буржуазии.
  Вот этот период 1930-40 — времена, когда маятник падает ещё ниже — в народ. Когда любая одежда, искусство, даже политика будет вертеться вокруг массы.
  Главному герою за это очень больно, потому что у него болит сердце, что в мире станет настолько меньше красоты и величия. Очень горько, что мы - те, кто уже живёт во времена, когда величия практически не осталось. Мы можем знать о "другом" мире только по картинкам, и ведь даже не всякое кино не даёт правильное представление о прошлом. И вы, читатели, кем бы вы не были, читайте эту книгу, чтобы понять, что такое та красота и роскошь. Это вовсе не о деньгах, богатстве, бизнесах. Это о какой-то внутренней лёгкости, мимолётный проблеск чего-то невыразимого, но если этот осколок попадёт в вас, то на веки укоренится. Просто читайте.

  
  Такие они, конунги – невзначай, на увеселительной прогулке между обедом и ужином они поднимают первый попавшийся им на глаза булыжник и откалывают аметистовые куски у золотых дьяволиц, а осколки брызжут, и попадают вам в глаза, и доходят до сердца. И никому, никогда их больше не вытащить. Аметист – не лед, не стекляшка, ни одна Герда не растопит его слезами. И как что-то, казалось бы, легко, едва-едва кольнуло вам сердце, знайте, ваша душа уже на серебряной цепочке создателя звезд, уже брелок конунга бессердечного, безупречного в своей бессердечности конунга. Такого, что даже Хель связывает собой слова его и возвращает ему души умерших, как золотые орешки,
  и воскрешает ему умерших,
  а что упротивится воле того, кто из глыб неизмеримых льда предначального собирает в пустоте всеобъятное,
  крохотное,
  несерьезное
  слово
  «Вечность».

  70

  909