Рецензия на книгу

• 

  Rita3898 ноября 2018 г.

  Эх, видать, старею я. Раньше книги о советских лагерях заходили легче.
  Первым рассказом о лагерях на Дальнем востоке был не помню чей рассказ о саночках и об актере Георгии Жженове, прочитанный нам на уроке истории в средних классах, когда и проходят историю России. Возможно, рассказ автобиографический. Рассказов Шаламова совсем не помню, точнее, особого впечатления о них не помню. "Один день Ивана Денисовича" Солженицына мне читали на каникулах, но, видимо, его разбор на уроках я удачно прогуляла, опоздав на пару недель в школу, или его мы не проходили.
  В университете были прочитаны "Архипелаг гулаг", многое другое у Солженицына, "Жизнь и судьба" Гроссмана.
  Сериал об арбатских детях я не смотрела. Начинала читать Рыбакова без особых ожиданий. Однако, первая часть трилогии шла у меня тяжелее других книг на эту тему. Странно и необъяснимо, в чем была сложность. Может, никто из героев не привлек. Может, не импонировала обстановка, жизнь ребят в центре Москвы в 1933-34 годах. Может, распущенность героинь.
  К концу романа никому из героев не симпатизировала. Слишком Варя и Софья Александровна были зациклены на себе и Саше, яркий такой эгоизм у них и у него тоже. Конечно, это всем нам свойственно, но в других книгах этот эгоизм оттенялся еще чем-нибудь.
  Все девушки из романа влипают в пренеприятные истории. Варя к тому же обещает отомстить соседке. Саша боготворит мать, а других родственников, не так с ним носившихся, поддевает, будто обидевшись за невнимание к своей драгоценной персоне. Роман отчасти автобиографичный. Не хотелось бы, чтобы автор и к своей реальной родне относился так. С одной стороны, их можно обвинить в равнодушии, что хлопотали недостаточно, но явное повествование о них от первого лица отдает необъективностью. Короче, подозрительной я стала.
  Политические главы о Сталине быстро из головы выветрятся. По-моему, у Солженицына исторические вставки ярче получались. Рыбакову удалось отразить разобщенность разнопартийных ссыльных. Вот это явление мне, сознательно аполитичному человеку, вообще непонятно. Назвался ты меньшевиком, так и руки сосланным большевикам не подавай. Эсеры по взглядам были дальше, но по человечности ближе. На раскольников похоже. Интересно, были ли староверы терпимей к иноверцам, чем к православному большинству...
  Про московскую обстановку. Центр города, рестораны и магазины для элиты, бильярд, джаз, жулики, ресторанные и гостиничные дамы, девушки, мечтающие умотать с иностранным женихом за границу, роскошные квартиры. Мне не хватало для контрастности какого-нибудь скромняги с непритязательным жильем и простыми привычками. К примеру, о Максиме поподробней, а то быстро его Рыбаков отослал на военную службу. Шарок, естественно, на такую роль не подходит. Фамилия, кстати, интересная, никогда не встречала такую и за национальность героя не ручалась бы. Это я о долговременном и закоренелом антисемитизме семьи Шароков. Мать Юрия, по началу книги женщина якобы богомольная, в период подготовки подпольного аборта выражается чуть ли не грубее ангарских поселенцев, потом почти из повествования испаряется. Странно резануло. Подпольный аборт намеренно описан омерзительно, скромно по-обывательски просто и буднично. Мелкий мужской страх огрести проблем из-за своих ретивых органов подмечен хлестко. Кстати, в начале романа и весь такой положительный Саша подобным мыслям не чужд. Повстречались, разбежались. Очень уж вольное поведение для тридцатых, хотя, мы тогда не жили, может, и вправду так было.
  При случае, трилогию продолжу.

  20

  1,8K