Рецензия на книгу

• 

  VasilenkoAnastasiya6 ноября 2018 г.

  Они ненавидят меня за все то, что я знаю о смерти. Для них это знание — невыносимое бремя, хотя могло бы быть полезной ношей.

  Чем-то она будет похожа на „Рождественскую песню“: Хэллоуин за Хэллоуином люди будут покупать ее, как они покупают Диккенса перед Рождеством, чтобы читать у камина, притушив свет. Хэллоуин — время в году, особо отведенное для рассказывания историй

  Семейный летописец, рассказывающий... Семейный летописец, записывающий... Живой малыш, подброшенный темной, ненастной, воистину диккенсовской ночью. В корзине, оставленной у двери Дома, с томиком Шекспира под ногами и «Падением дома Эшеров» вместо подушки. С запиской, приколотой к распашонке: ИСТОРИК. Историк, рассказывающий Истории. Послушаем?
  О, этот дом, этот прекрасный дом в 159 комнат и в то ли девяносто девять, то ли в сто дымоходов. Вмещающий в себя много разновидностей тишины, все — совершенно разные. Где комнаты и клетушки, кладовки и чуланы гостеприимно распахнули крышки гробов для всех желающих. Бывают дома с привидениями, этот же Дом лишь мечтал о привидениях, которые его заселят.
  И те, что прилетели, примчались, прикрались на мягких лапах.
  

  
  — Сколько среди нас столостучателей, сколько бродителей, ковылятелей, прыгунов? Сколько тех, что не боятся солнца, сколькие наводят тень на луну?

  В таком виде "Апрельское колдовство" пришлось мне по вкусу.
  Пусть начнется!
  

  
  
  Тимоти по пояс высунулся из чердачного окошка и застыл горгульей из плоти и крови; на его потрясенных глазах несметная армада могильного праха и паутины, крыльев, октябрьских листьев и кладбищенских цветов хлестала стены и крыши Дома, а по всей округе, в лесах, полях и на холмах, скользили, прядая ушами и взлаивая на луну, легионы острозубых, бархатнолапых теней.
  Эти отродья земли и воздуха лезли в Дом через каждое окно, каждую дверь и каждый дымоход. Твари, летавшие нормально или бешеными зигзагами, ходившие на двух ногах — или трусившие на четвереньках — или ковылявшие вприпрыжку, как увечные призраки, твари, словно изгнанные сбрендившим, слепорожденным Ноем из некоего погребального ковчега, тысячезубые и безъязыкие, размахивавшие вилами и осквернявшие воздух.

  6

  167