Рецензия на книгу

• 

  vedm31 октября 2018 г.

  «Захватывающая история о том, как небольшое военное поселение древних римлян на топких берегах Сены чудесным образом превратилось в Город Света, эпицентр западной цивилизации»
  Из аннотацииАннотация не лжет, допуская лишь маленькое преувеличение: о самой ранней истории Парижа, до-римской и римской, Э. Резерфорд упомянул очень бегло, — вся она укладывается в начало первой главы. Жаль, — я бы с удовольствием почитала… Но писателя понять можно: столь давняя история, ниточки которой практически не тянутся к настоящему, а остались, отрезанные, где-то там, более 2000 лет назад, не может сыграть роли в повествовании о том, как Париж стал тем, что он есть в наше время (повествование заканчивается 1968 годом).
  Настоящее начало его истории — в Средневековье, откуда тянутся нити жизни главных героев романа — древнего аристократического рода де Синь, ведущего счет поколениям от Каролингов; семейства Ле Суров, которое началось с «короля» воровского Парижа в XV веке, протестантского семейства бизнесменов Ренаров-Фоксов и еврейского семейства Жакоб. Ветки родов (кстати, начало романа снабжено прекрасным аппаратом: картами Парижа и родословным древом главных героев) связывают меж собой не только времена, но и страны Старого и Нового Света, протягивая линии к Канаде и к англоязычному миру — в Соединенные Штаты и Англию.
  Роман построен на смешении судеб литературных героев, выдуманных Резерфордом, и реальных исторических лиц, которых на страницах романа огромное количество, — этот прием — «конек» Резерфорда, как и жанр исторического романа, помещенного в строгие географические рамки того или иного места на земном шаре. И те, и другие персонажи по-настоящему живые, даны ли их судьбы в развитии, или набросаны беглыми штрихами. Последнее касается в особенности реальных исторических лиц: мы встречаем здесь Франсуа Вийона и Коко Шанель, королей Генриха IV, Людовика XIV, императора Наполеона, Эйфеля и де Голля, знаменитых художников и писателей. Один из самых симпатичных персонажей романа, Тома Гаскон знакомится со своей будущей супругой на похоронах Виктора Гюго. Красной строкой идет через повествование линия судьбы Пьера Абеляра и Элоизы, отражаясь в именах и судьбах парижан. Список можно продолжать, тем более что французами Резерфорд не ограничивается: один из героев романа, Э. Хемингуэй, говорит о Париже как об «интернациональном городе», который «принадлежит ... каждому человеку, живущему на Земле».
  Резерфорд представляет своему читателю Историю в разных ракурсах: повествование, как маятник, качается — из Средневековье в XIX век, откуда уже в XX век движется практически непрерывно. Или, например, показывает ее движение по спирали, центром которой является сам Париж, одно из главных лиц романа: круги, образуемые людьми-героями, все расширяются, взаимодействуя друг с другом, захватывая новые пространства, и сам Париж живет, меняется, развивается:
  
  … старый Париж не пропал бесследно, он живет почти за каждым углом, навевая воспоминания о прошедших столетиях и прожитых жизнях, что повторялись из поколение в поколение, как старая полузабытая мелодия; сыгранная вновь — в другую эпоху, на арфе или на шарманке, — она все равно узнаваема…
  И потому и Париж, и страницы романа, что, впрочем, друг от друга неотделимо практически, населяют двойники, ситуации, люди и имена, повторяющие друг друга в разных временах, на разных витках спирали, — это Френк Хэдли и Френк Хэдли-младший, столь похожие друг на друга, что Мари Фокс, урожденная Бланшар, словно на мгновение возвращается во времена своей юности, увидев вдруг сына человека, которого когда-то любила… Или: Роланд де Синь, младший сын в семье, а потому вынужденный получить образование и делать духовную карьеру, свою любовницу Мартину ведет в королевскую капеллу церкви Сент-Шапель, куда вход обычным людям закрыт, — точно так же имя его далекого потомка Роланда д'Артаньян Дьедонне де Синя откроет двери зимнего Версаля перед Мари и Марком Бланшар, Френком Хедли и Джеймом Фоксом. Марк Бланшар, художник из семьи торговцев-бизнесменов, очень явно взрослеющий во время Второй мировой, говорит:
  
  … мы, французы, так глубоко осознаем свою историю — она же повсюду, она окружает нас, — что нам кажется, будто мы прожили уже много жизней…
  ... Иногда и мне казалось, что все это — одни и те же герои, проживающие жизнь за жизнью.
  Нити судеб персонажей то идут каждая сама по себе, то, что происходит гораздо чаще, перекрещиваются, и далекое прошлое часто показывает исходный вариант модели поведения персонажей: история вражды де Синей и Ле Суров, которая развивается в обобщение (ненависть простых парижан к аристократам), а завершается дружбой и соратничеством Макса Ле Сура и Шарли де Синя, участников французского Сопротивления.
  Герои романа, как я уже говорила, живые — каждый из них, несмотря на сходство и повторения, индивидуален. Но идея повторяющихся событий и судеб позволяет Э. Резерфорду делать широкие обобщения — судьбы героев перерастают в судьбы сословий и классов, а затем и в судьбу страны. Все это роднит «Париж» с классическим романом, конкретно, с семейной хроникой, к которой, конечно, же повествование не сводится, но элементы этой разновидности жанра в «Париже» Резерфорда присутствуют (сразу вспоминаются «Сага о Форсайтах» Д. Голсуорси и «Будденброки» Т. Манна). И рассуждения о храбрости французов, легкомыслии французов, тяге французов к искусству, пронизывают роман. При этом Резерфорд показывает, как, из каких черточек, складывается национальный менталитет или то, что сейчас принято называть национальной самоидентификацией.
  Париж Резерфорда — это символ. Город, столица, метрополия, он, прежде всего, символ страны и ее жителей. И еще это вполне материальный слепок Времени: в нем остаются частички каждого времени, каждой эпохи, а потому на его улицах это прошлое оживает для тех, кто умеет видеть, слышать, читать знаки эпох.
  Да, роман очень хорош!

  7

  201