Рецензия на книгу

• 

  miauczelo22 октября 2018 г.

  История, предлагаемая автором, начинается в 1875 году, когда нас знакомят с основными действующими лицами, автор намечает возникшие между ними противоречия, даже вражду, потом она ныряет в 1261 и вновь возвращается в 19 столетие, только несколькими годами позже. Подобной манеры автор будет придерживаться на протяжении всей книги, изящно завершив историю 13 века годом 1794, а историю, начавшуюся в 1875 году, окончив годом 1968.
  Это история, в которой автор легонько касается того, чуть-чуть – этого, более подробно останавливается на том и сем и в результате получается роман о Париже и Франции, история религиозной терпимости и вражды, история из жизни аристократов и простых людей, история предубеждений и косности, и история времени, которое все расставит по своим местам.
  Роман кажется немного композиционно несбалансированным: некоторые истории слишком длинны, некоторые оканчиваются слишком быстро. Читая довольно длинный отрывок про месье Эйфеля и его детище, нельзя не сравнивать его с недавно прочитанной историей про Белый Город в Чикаго. И там, и там перед создателями стояли определенные сложные технические задачи, требующие нетривиальных инженерных решений. Но история про их решение в Белом Городе читалась как захватывающая история-загадка, а история создания Эйфелевой башни – скорей как суховатая страничка из учебника в виде вопросов и ответов. А знакомство с историческими событиями Парижа автор довольно часто решает незатейливым, но скучным способом: очередной американец, прибывший в Париж, и экскурсия, ему устраиваемая, на которой все по очереди отвечают на его вопросы.
  Говоря об истории Парижа, Резерфорд не выходит, как правило, за пределы обычных представлений среднестатистического читателя о истории Франции. Он вспомнит все то, что, так или иначе, знакомо почти всем, кто хотя бы раз читал что-либо историко-приключенческое на тему: гонения на евреев, проклятие тамплиеров, «католик-гугенот», «Париж стоит мессы», Ришелье, Мазарини, вездесущий Дартаньян (и реальная личность, и герой романа Дюма)… И если в этой книге, охватывающей лишь 17 столетие, информации про Францию нереально много, то в книге Резерфорда мне ее очень не хватало.
  Все это – лишь фон, обрамление для истории о переплетении судеб, необычайных совпадений, замыслов, недоразумений, непостижимых событий, которые, если верить Конан Дойлю в «Установлении личности», «прокладывая себе путь сквозь многие поколения, приводят к совершенно невероятным результатам».

  12

  367