Рецензия на книгу

• 

  strannik10215 октября 2018 г.

  Новый Вавилон

  Нам столетья не преграда,
  Нам столетья не преграда…
  (из популярной когда-то эстрадной песенки)

  Как известно, многие мальчишки в определённом возрасте, хлебом их не корми, обожают вволю полазить по деревьям. Да даже и девчонки-пацанки с удовольствием взбираются на сучковатые громадины и рассматривают окружающий мир с достигнутых высот. А то ещё натащат на верхотуру досок и сколотят нечто вроде щитов-насестов, поименуют эту конструкцию Штабом и азартно играют до самозабвения в поднебесной высоте.

  Именно навыки лазания по деревьям и понадобятся читателю для того, чтобы успешно воспринять этот хроникально-исторический роман. Ибо...

  Автор романа в самом начале нехилого томика предусмотрительно поместил рисунок шести генеалогических дерев. Целая небольшая рощица образовалась. И если внимательно рассмотреть этот заповедный и отчасти дремучий лесок, то легко убедиться, что некоторые ветви этих дерев не просто соприкасаются и пересекаются, но и соединяются в своеобразном генетическом симбиозе и фамильно-семейном мичуринстве, давая новые, уже совместные плоды от такого слияния. И в этом, собственно говоря, и состоит вся суть этой книги: проследить на протяжении не только десятилетий или столетий, но, по факту, без малого тысячелетия (от восьмисот до тысячи всего ничего) судьбы этих шести семейств, которые, то сближаясь, то вновь отдаляясь друг от друга, то ныряя в небытие, то вновь появляясь на поверхности повествования, идут по истории Франции, по судьбе Парижа.

  Впрочем, не все они имеют точкой отсчёта своему существованию на книжных полях середину XIII столетия от РХ — собственно говоря, в этой точке временнОй шкалы появляются только три фамилии (де Синь, Ренар и еврей Якоб — в данном случае указание на вероисповедание важно, ибо это важно в самом романе). Четвёртая фамилия (Ле Сур) появляется уже спустя пол столетия, в первом десятилетии следующего века, Бланшары заявляют о своём прибытии на опытную хроникально-историческую приключенческо-генеалогическую делянку в последней четверти века XVII, и, наконец, Гасконы замечаются пристальным взглядом романиста (и читателя) уже во времена Великой Французской революции.

  Вот, казалось бы, перед нами люди из совершенно разных не только социальных слоёв, страт и групп, но и из разных вероисповеданий: аристократы де Сини, торговцы и купцы Ренары, иудеи Якоб и его семья, представители парижского дна Ле Суры, торговцы Бланшары и пролетарии Гасконы; и по вероисповеданию — иудеи, католики и протестанты — что может связывать таких разных людей? Сплошная квадратура круга, теорема Ферма, теория великого объединения (единая теория поля) — т. е., на первый взгляд задача неразрешимая. Однако Резерфорд (видимо, оправдывая свою физически громкую фамилию), отважно бросается на твердыню закрученности хитросплетений судеб своих героев, вкрапляя и внедряя эти судьбы в реальные события и происшествия страны и города на протяжении восьми веков.

  И в результате перед глазами читателя проходят самые яркие и значимые события из истории и Франции и Парижа. Крестовые походы и Столетняя война с Англией, Варфоломеевская ночь, смены королевских династий, тамплиеры, революции и войны, преобразования в Париже, сделавшие его облик современным, строительство статуи Свободы и Эйфелевой башни, Первая Мировая война, мирные годы и уже война Вторая Мировая — всё это и многое другое буквально сплетено с историями жизней персонажей и героев романа в одно громадное и красочное полотно повествования, в некий своеобразный гобелен.

  Однако автор совсем не бесхитростно расположил временные куски своей истории отнюдь не в хронологическом порядке. Всё-таки основной точкой начала рассказа стали события последней трети века XVIII, и, соответственно, главными, опорными персонажами стали де Сини, Бланшары, Гасконы и прочие названные фамилии именно из этого времени и последовавших лет и десятилетий. И между главами об этих личностях вкраплены спуски в куда более древние исторические времена, причём и там мы сталкиваемся с людьми тех же фамилий и семейств. Мало того, зачастую и имена у них те же самые, что и у основных героев — даже какое-то время думал, что будут какие-то хроносдвиги и прочие перверзии со временем и пространством. Однако из выдуманного мы имеем дело только с героями романа — как утверждает сам автор, все персонажи романа (не считая исторически известных лиц) вымышленные. Но вымышлены они явно с любовью и пристрастием. А вот всяких там кардиналов Ришелье и Мазарини, вора-убийцу-поэта Франсуа Виньона, разных французских королей, д’Артаньянов, барона Османа, инженера Эйфеля и изобретателя Томаса Эдисона — всю эту массу вполне реальных исторических персон автору придумывать не пришлось — без надобности.

  В конечном счёте роман получился не без изящества и явно привлекательным, даже не считая его солидного объёма — в данном случае интересность книги перевесила её чисто физические параметры.

  10

  339