Рецензия на книгу
Господа Головлевы
Михаил Салтыков-Щедрин
greengrulik9 октября 2018 г.Жизнь как во сне. Беспросветность. Звенящая пустота
Салтыков-Щедрин для меня - автор из далёкой уже школьной программы, воспитавшей во мне отвращение к русской классической литературе, с которым последние несколько лет веду борьбу, и довольно успешно.
Уже несколько дней нахожусь под впечатлением от книги "Господа Головлёвы".Герои книги ведут бездумное, бесцельное существование. Ум их скуден, фантазия ограничена. Даже кипучая деятельность является лишь пустой суетой, которая никому не приносит ни блага, ни удовлетворения. Всё тонет в желании наживы и пустословии, которое, как мусор, заполняет мысли героев и даже пространство вокруг них.
Действующие лица существуют, не осознавая последствий своих поступков, избегая ответственности. Кто-то забывается, предаваясь своим скудным фантазиям, кто-то пьянству. Да они и не живут вовсе, скорее, спят наяву. Их действия, как во сне, следуют какой-то невообразимой логике, ничего общего не имеющей с действительностью.
Перед этим он только что начал очень сложное вычисление - на какую сумму он может продать в год молока, ежели все коровы в округе примрут, а у него одного, с божьею помощью, не только останутся невредимы, но даже будут давать молока против прежнего вдвое.Любопытно здесь автор изобразил набожность "напоказ". Здесь вера в Бога - лишь форма пустословия, и нечто, прикрывающее самые низкие поступки. Мол, верующий человек плохим быть не может.
Иудушка стоял на молитве. Он был набожен и каждый день охотно посвящал молитве несколько часов. Но он молился не потому, что любил бога и надеялся посредством молитвы войти в общение с ним, а потому, что боялся черта и надеялся, что бог избавит его от лукавого. Он знал множество молитв, и в особенности отлично изучил технику молитвенного стояния. То есть знал, когда нужно шевелить губами и закатывать глаза, когда следует складывать руки ладонями внутрь и когда держать их воздетыми, когда надлежит умиляться и когда стоять чинно, творя умеренные крестные знамения. И глаза и нос его краснели и увлажнялись в определенные минуты, на которые указывала ему молитвенная практика. Но молитва не обновляла его, не просветляла его чувства, не вносила никакого луча в его тусклое существование. Он мог молиться и проделывать все нужные телодвижения -- и в то же время смотреть в окно и замечать, не идет ли кто без спросу в погреб и т. д. Это была совершенно особенная, частная формула жизни, которая могла существовать и удовлетворять себя совсем независимо от общей жизненной формулы.В этой книге невозможно почувствовать симпатию ни к одному из героев. Кто-то из них противен, кто-то гадок, а, в целом, все они жалкие. Автор даже не пытается найти в своих героях что-то доброе, полюбить их, и даже, когда в ком-то появляется малая искорка чего-то хорошего, нещадно эту искорку гасит.
Очевидно, неуместное сравнение, но мне вспоминаются книги Довлатова, который нередко с невероятной любовью и уважением описывал алкоголиков, почти что маргиналов, и это отношение мог передать читателю. Салтыков-Щедрин же показал всё в абсолютно чёрном цвете, а скорее, сером, к тому же, сделал это в слегка уловимой наставительной манере.И, тем не менее, для меня "Господа Головлёвы" - очень мотивирующее произведение. Оно не даёт впадать в пустые фантазии, вызывает желание что-то предпринимать в своей жизни, и, главное, думать, что ты делаешь, почему, и для кого.
5634