Рецензия на книгу

• 

  SleepyOwl30 сентября 2018 г.

  Когда кончится время, или Занимательное труповедение

  «Но из дальнего гроба немыслимый хохот
  Уведёт меня к брошенным Богом богам».
  Ю. Мамлеев

  Произведения Ю. Мамлеева, как родоначальника жанра метафизического реализма, могут нравиться, могут остаться непонятыми, могут вызывать отвращение, но в одном я уверена: они всегда задевают читателя за живое. Потому что нет тех, кто не хотел бы постичь «непостижимые глубины Бога», узнать тайну смерти, открыть дверь собственной души, или заглянуть в душу серийного убийцы, чтобы понять мотивы, им движущие. Главные темы книг Мамлеева - это поиски Бога, «Который во мне и Который есть мое истинное Я», смерть и иллюзорность жизни, которая может оказаться не настоящей, а, как говорит сам автор, подделкой. Наверное, многие думали о том, что же есть настоящая жизнь: та, которую ведут обычные люди, благополучная и стремящаяся к свету, либо та тьма ужаса, существующая с нами рядом, и о которой мы стараемся не думать, не замечать, считая её патологией бытия? Если верить автору трёх прочитанных мною книг «Шатуны», «Крылья ужаса» и «Мир и хохот», то чем больше абсурдности в ответах на все эти вопросы, тем больше в них истины. Читая эти книги, уже физически начинаешь чувствовать страх и холод метафизической бездны, которая выше бытия, тебя засасывает черная пропасть, на краю которой странные герои Мамлеева пляшут и хохочут, потому что мир представляет собой кучу всего-навсего отбросов, отбросов души, тела, чувств…
  

  
  «Проклят этот мир, проклят – упорно потом вспоминала Люда всю эту историю. – И жизнь коротка, и насмешка она над землей и людьми, и плоть горька и страшна, и где бессмертие? Чем заглушить, чем заглушить боль?»

  Несмотря на мамлеевскую "религию Я", все мы живые мертвецы и ждёт нас бессмертие ничтожеств. Я не буду подробно рассказывать о сюжетах книг. Могу сказать, что они не подпадают ни под один из тридцати шести сюжетов мировой литературы, предложенных Ж. Польти, потому как драматические коллизии у Мамлеева слишком неестественные и дикие, вне человеческого ума, и всё, что мы подумаем о них, может быть исковеркано нашим больным воображением и использовано против нас.

  «Шатуны» вещь особенная, ведь в ней предпринята попытка понять, где же настоящее бытие человека? В нашем, полном праведности бытие или в тех страшных людях, которые убивают, чтобы понять смерть, в боли и в страдании? Главный герой Фёдор – серийный убийца, смысл жизни которого «прикончить и потом заглянуть всем ликом своим в ее мертвые, стекленеющие глаза, в которых, может быть, отразится весь внутренний ход ее жизни, теперь исчезающий в вечность». Вот такое интересное видение зла у сына профессора психиатрии Мамлеева. Чёрт возьми, но почему бы этому нелюдимому извергу Феде, живущему, по сути, жизнью духовного трупа, не перерезать горло самому себе, а после этого наблюдать, как его высшее Я перетекает в вечность?! И ведь он не один такой, он всего лишь представитель народа, находящийся, якобы, в метафизических поисках. А есть ещё московские, якобы, интеллектуалы, убивающие с той же целью животных, так называемые «метафизические люди», объединённые ненавистью к счастью («Да ведь мы не злые, мы просто потусторонние»), выражение лиц которых говорит само за себя: оголтело-трансцендентные, непонятно-дегенеративные. Для Фёдора все люди иллюзорны, вот он и борется с иллюзиями как может, так же как и куроптруп, и метафизическая куртизанка Анна, и Извицкий, который считал, что человек, владеющий своим членом, владеет всем миром. Но смысл всей этой безумной фантасмагории один: вера в то, что Бог есть любовь перед лицом смерти не просто девальвируется, а становится ересью, ибо, кроме существования на земле своего Я человек уже ни в чём не видит ценности.

  В «Крыльях ужаса» та же блудожуть, сдобренная сексуальными играми со смертью, сексом на помойках и расчленением трупа. Та же жизнь метафизических солипсистов:
  

  
  «И эта реальная жизнь – было их собственное самобытие, которое они умели постигать и разгадывать, которым они умели жить, наслаждаясь жизнью в самих себе ежеминутно, ежечасно, независимо от того, чем им приходилось заниматься в повседневной жизни, независимо вообще от развлечений, работы, дел».

  Героиня книги Людмила идёт своим путём восточной эзотерики, видя «насколько все сложно, и просто и не просто одновременно» и понимая, что конец – это и есть бесконечность начала.

  В «Мире и хохоте» умершие попадают в соседний мир, а потом возвращаются в свой. Здесь так же героями книги являются «непредсказуемые люди» «потайной Москвы», которые близки к непостижимому, умеющие вступать в контакт с иной реальностью, сведущие в конце света, когда закончится время, они знают всё об эре Водолея, сулящей фантастические открытия и ошеломляющие откровения, и мечтают нормализовать ад. Этот мир для них – черная дыра и они убеждены, что сквозь смерть всё можно видеть. Нормализация ада, почему-то, проходит в пьяном угаре, метафизические люди, эти московские «интеллектуалы», постоянно пьют за бессмертие, а напившись, орут какие-то дикие песни:
  

  
  «Мама, научи, как стать вампиром,
  Я хочу владеть потусторонним миром».

  Собственно, во всех трёх книгах герои именно такие: сельчане и мещане – доморощенные эзотерики, придурковатые и маниакальные, потенциальные пациенты психиатрических отделений. И слишком много жизненной грязи, а зло находит себе нелепые оправдания… Даже любовь и секс здесь за гранью разума: свадьба в морге впечатлила, но уже не удивила, потому что я успела привыкнуть к тому, что действие автор разворачивает в каких-то мрачных, жутковатых квартирах и домах, в моргах, на кладбищах, а у героев нет никаких моральных рамок и ограничений. Как нет и ответов на заданные метафизические вопросы, хотя истин тайных учений по трём романам раскидано немало, причём преподнесены они весьма неприхотливо. Наверное, в этом и есть суть метафизического реализма Мамлеева: художественно, и как можно проще подать метафизические идеи, так, чтобы было понятно любому читателю.
  
  А ещё у Мамлеева сквозь все три книги проходит его особая русская идея: ничего нет, кроме России, по которой гуляет лихой человек – лихой в духе, в интеллекте, ищущий непостижимое, пляшущий возле чёрной дыры и играющий в жмурки со смертью.
  

  
  «Хаос, великий хаос, в котором зерна непостижимого, – это наша Рассея».

  Странный это жанр, метафизический реализм! Он и в шкуре «шатуна» Фёдора позволил побывать, и на крыльях ужаса полетать, а потом вернуться в мир с хохотом. Ведь как бы ни был серьёзен и тяжёл авторский посыл, но он, всё же, ведёт к свету. Говорят, что роман «Шатуны» спас жизнь двум петербургским музыкантам в Германии, где они, отчаявшись от неудач, решили покончить жизнь самоубийством. Им попался этот роман, они его прочитали, и решили жить дальше.
  

  
  «Все временное исчезнет как сон, завеса падет, и останется то, что ближе к Тайне Бога».
  

  Долгая прогулка - 2018. Сентябрь. Чёрный бонус. Команда "Кокарды и исподнее"

  32

  1,2K