Рецензия на книгу
Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы
Мишель Фуко
grausam_luzifer20 сентября 2018 г.Равняйсь, смирно
Я мялку вынимаю
И начинаю мять.
Кого не понимаю —
Не надо понимать.
А то если подумаешь,
И что-нибудь поймешь —
Не только мялку вытащишь,
А схватишься за нож.
Олег ГригорьевЭто не книга-манифест, призванная открыть нам глаза, что мы все живём под дисциплинарным колпаком и все наши социальные телодвижения — это отработанный стук каблуков на плацу. Фуко рассматривает параллельно тюрьму как учреждение и Тюрьму как метод структуризации, налаживания и калибрования сложного механизма под названием «общество».
Поскольку в понимании Фуко общество развивается не линейно, а скачкообразно, он не выводит общего чёткого плана развития надзирающей системы через эволюцию техник наказания. Скорее, он рассматривает умозрительную теорию о развитии, основываясь на европоцентрическом историзме систем дисциплинарных взысканий. Как по мне, это верно – связывать методы воздействия на человеческого тело через призму разных временных периодов и разных социальных институтов. Ограничение его выборки Европой (преимущественно Францией) и новым-новейшим временем может объясняться тем, что для работы Фуко и не требуется большая территориальная и временная база, потому что суть его исследования — не выстраивание хронологического развития тюрьмы как таковой, а вычленение основных причин, вызвавших переориентирование с «наказания тела» на «наказание духа». Он демонстрирует, что дисциплинарный институт под обозначением тюрьмы не сильно разнится со школой, университетом или армией. Все эти — социальные институты, сформировавшиеся на базе конкретных социальных преобразований: смена правительственной структуры, внедрение более сложной иерархии, понимание необходимости поиска более эргономичных и практичных условий развития индивида и т.д.
Фуко опровергает положение, что тюрьма как способ наказания и замена смертной казни с пытками — это исключительное достижение либеральных реформ на базе гуманизма, и даёт читателю наблюдать, какими поступательными скачками видоизменялась пеницентарная система. Её изменения базируются на многих факторах от самой эпохи до иерархии правительственной системы, а не исключительно на воле реформаторов, потому что это куда более глубокий механизм. Тюрьма — это обобщающее название тех социальных методик воздействия на человека, которые сформировались в результате социального развития, она не могла не появиться.Фуко разворачивает ретроспективу деконструкции тела как обособленного от мира явления, обладающего свободами, и претворение его в функциональное социальное тело, наделённое обязанности, потому как для «высшего блага» результат выполнения его прямых и непрямых обязанностей важнее, чем соблюдение его свобод. Модифицирование тела через жёсткую дисциплину и подспудный контроль в отлаженную единицу общественного механизма, приносящую максимальную выгоду при минимальной вероятности технического сбоя. Армейская муштра тому пример.
Превращение человека в механизм происходит посредством насаждения программных установок поведения, чему на пользу идёт «тюремная» система организации жизни – территориальная изолированность стенками камеры (кабинета, отсека стола), распорядок, внутренний свод правил с системой взысканий (некошерное место у параши и ложка с просверленной дыркой; денежный штраф и выволочка на ковре начальника) и поощрений (сигареты, сахар, деньги; твоё улыбающееся лицо на стенке сотрудников месяца и премия в кармашке), совмещение времени работы полезных единиц, контроль над этим временем, разделение времени на полезное и праздное, таким образом, время человека подвергается обработке так же, как и сам человек, он претерпевает слияние своего физического тела с функциями, которое это физическое тело выполняет в отведённое время. Человек = функция.
Подобное слияние сил требует чёткой структуры командования, о чём говорит Фуко. Следовательно, «командующее» и «направляющее» звенья не выступают навершием пирамиды, с которого указюльки раздают, размахивая царским назначением и золотыми пряжками на щиколотках, а становятся лишь очередной единицой этого дисциплинарного механизма. С натяжкой можно вывести, что надзиратель в тюрьме, преподаватель в школе и старший офицер в армии повязаны дисциплинарными опутенками ничуть не меньше своих подопечных, просто в иных плоскостях.
Дисциплинарная муштра – это не инструмент жёсткого ограничения человеческой воли, это метод, техника, направленная на преумножение потенциальной пользы человека и максимальное её использование, вышколенное социальное тело проще выдоить досуха, чем расхлябанного дикаря, потому что дикарь знать не знает, чё от него требуют и зачем суют в руки карандаш.
Система «поощрения — наказания» — это та же дрессура, только вид сбоку. В идеализированной модели человеческого функционирования Фуко, вся жизнь человека как тела социального превращается в отрабатывании кинологических методов дрессуры на собеседнике, подчинённом, осужденном и т.д., пока кто-то другой дрессирует тебя.
Вся эта описываемая Фуко система контролирования социального тела направлена на бинарное разделение и клеймение индивидов, на обнаружение их в общественной чашке петри, выдёргивание, каталогизирование, переучивание и вбрасывание обратно, потому что дисциплинарные взыскания — необходимое условие для сосуществования групп людей, и без этого никуда. Вестготская правда шестого века предподносила себя как свод законов, включающих в себя обязательные наказания за преступления, потому что только так можно обеспечить функционирование общества. Даже если ты гроза Европы с клёвой шаблюкой, рубящий людей в капусту, будь добр получить по шапке, если слишком выбьешься из прописанной поведенческой структуры.
Противников яростного манифестирования дисциплины как основы общества хочу утешить, что через пару лет после публикации Фуко, в своих размышлениях о происхождении либерального государства, признал, что переоценил дисциплинарную власть как инструмент воздействия, добавляя к вокабуляру господствующей верхушки, которая правит балом, ещё макровласть и микровласть. Если кто-то считает «Историю тюрьмы» (в оригинале Тюрьма с большой буквы, сохрани её в переводе – легче было бы не строить иллюзии на предмет содержания книги) слишком ограниченной и недостаточно исчерпывающей, неподходящей для объяснения социальных взаимосвязей, можно ознакомиться с работой «Безопасность, территория, население», с микро- и макровластью, сфера влияния которых тонкой плёнкой распространена куда шире и глубже, чем простая дисциплина-механизм или дисциплина-муштра.
Вечер в хату, посоны.332,8K