Рецензия на книгу

• 

  _mariyka__16 сентября 2018 г.

  Люблю Грекову за то, что, берясь за одну тему, она не упирается в неё в каждой строчке. Просто вплетает её в повествование, в обычную жизнь обычных людей. Так было в Кафедре, в Хозяйке гостиницы. Так получается и здесь, уже когда начинает мелькать на страницах тетя Дуня со своими некрасивыми, непристроенными дочерьми. Когда пропадает куда-то в самое нужное время Исаак Левин, когда уезжает, рассуждая о чем-то неясно, Клава.

  У молодых революционеров рождается сын, растет, слушая рассказы о страшном времени до революции, когда цари стравливали народы, и наблюдая зачарованно горение примуса. Разрываясь по жизни в первый и стопервый раз между верностью и справедливостью, воспитывая сестренку. Маршируя со всеми в ногу, упоенно читая слова на братских могилах на Марсовом поле, твердо веря в Великую революцию, в справедливость советской власти. Удивленно слыша впервые в свой адрес "жид пархатый", с ужасом слушая о деле Бейлиса. Спина к спине с незнакомым мальчишкой давая отпор ватаге хулиганов, впервые влюбляясь, теряя близких. Пытаясь не потерять человеческого в себе в блокадном Ленинграде, защищая диссертацию, создавая семью, занимаясь интересным делом. Живя.

  Но мальчик родился в 1917 году.
  Однажды я зашла в комнату, а мама смотрела какой-то советский фильм, по паре кадров было ясно, что там идет война.
  

  • Что за фильм? О чем?
  • О жизни
  • Про войну?
  • И про войну тоже. Такое время получилось, что в каждую жизнь война попала.

  
  И мальчику тоже выпала война. Но не сразу, сначала были доносы и аресты, собрания, где нужно отрекаться от родителей - врагов народа. Потом война, да. Что такое немцы в городе для маленькой девочки по имени Циля? После войны снова репрессии. Борьба с одним, с другим, с третьим. И за потоком штампованных лозунгов никто уже не понимает, за что же клеймят они очередных попавших под раздачу. Клеймят, требуют покаяния, исключают ото всюду. Некоторые стыдливо отводят глаза, но далеко не все.

  Жизнь под знаменами двадцатого века. Жизнь, в которую этот век мог вторгнуться в любую минуту. В постоянном подсознательном напряжении. Всё хорошо, всё нормально, всё идет своим чередом, но... Но однажды он всё же ворвется, прокатившись по тебе всеми колесами. И ты не выдержишь. У тебя больше не останется ничего, а для всего, что есть, ты представляешь опасность. Чувствовать себя прокаженным, за что? За отчество. За человека, с которым с самого детства не поддерживал отношения. За то, что не можешь или не хочешь говорить с трибун все те слова, что так отвратительно слышатся в зале. За то, что толпе нужен козел отпущения. Всегда. Всем.

  13

  736