Рецензия на книгу

• 

  Sibisha11 сентября 2018 г.

  Нет тут людей. Тут обережники.

  Бог знает, сколько времени собиралась я с духом написать отзыв на эту серию, и никак не могла собрать себя воедино, снова сложить по кусочкам в целую меня, способную мыслить здраво и изъясняться внятно. Все еще не получается, но откладывать больше не могу, да и не хочу - истаивают впечатления, не отпускают, но понемногу улегаются, как бы не упустить.
  Только вот с внятно, наверное, получится не очень.

  Надо сказать, что вот такая немота, оглушающая пустота в мыслях обычно наваливаются на меня лишь после прочтения действительно зацепивших чем-то книг.
  Это следствие, наверное, какого-то эмоционального выгорания, опустошения, когда всю душу из тебя вычерпали до дна, и внутри осталась лишь гулкая тишина, которая безмолвна, но кричит: разрывает, распирает, рвется наружу впечатлениями, и никак не облечется в слова никакого знакомого языка.

  Трилогия Екатерины Казаковой и Елены Харитоновой - это как раз тот самый случай: меня просто сбило с ног, вывернуло шкурой наружу и никак не отпускает, все еще вычерпывает, скребет и скребет по песку и гравию.

  Нет там людей - одни обережники. И еще Ходящие. А человеческое все где-то растратилось, потерялось и вот-вот забудется совсем. И потому душа болит и бьется, и противится и не приемлет, и страдает, исходится за всех за них: и за правых, и за виноватых, и за добрых, и за злых, и за тех, кто умылся в крови, и за тех, кто чист и невинен, как ангел. И за тех немногих, кто все еще человек, и за тех, кто и не человек вовсе, и не был им никогда, но в ком человеческого больше, чем в ком бы то ни было еще.

  Темное фэнтези? Да! Лучшее, скажу я вам, темное фэнтези, случившееся со мной в этом году - мир суров, мрачен, жесток, ад кромешный, разверзшийся на земле, даже если за заговоренным колдуном Цитадели тыном, под защитой оберегов и рез кажется, что и так можно жить. Ад! Но и в этом аду, конечно, живут люди, любят жен и детей, во что-то верят, о чем-то осмеливаются мечтать, к чему-то стремиться, и хранят в сердце надежду, что чью-то чужую, давнюю, роковую ошибку однажды исправит какой-нибудь безымянный, позабывший собственное имя Обережник с суровым лицом и опустевшим вымерзшим взглядом, и неупокоенная, ненасытная навь, изводящая этот запутавшийся мир, растает, унося в иной мир отравленную силу извращенного Дара, так искорежившего все и всех вокруг.

  Славянское фэнтези? Почти. Славянизированное, сказала бы я. Потрясающе стилизованное, изящно, талантливо, так безмерно вкусно и здорово наполненное самобытным, ярким, сочным словом, что в нем хочется тонуть, пить горстями. Язык этой серии - отдельное удовольствие. Это просто песня - заунывная, протяжная, трогающая за душу чем-то исконным, родным, пряно пахнущим и теплым домом, и бескрайним простором, и костром обозного становища, когда все по-настоящему, когда пальцами в крынку меда, и рвануть корочку душистого, только из печи, горячего хлеба, и прикоснуться к ярким, крупным, алым бусам поверх рубахи, шитой по подолу любящими руками, и взглянуть в любимые глаза, и положить, прощаясь, тяжелый камень, окропленный запирающей кровью, на родную могилу.

  О чем? Обо всем. Жизненно, жестко, по-настоящему.

  О войне. И том, что на всякой войне нет только правых и только виноватых, у всех своя правда - горькая и несправедливая. И жаль всех - жертвы все.

  О взрослении. И не просто о суровом ученичестве выучей в не знающей жалости Цитадели, а о жестокой школе жизни, когда яркое, юное, невинное вытравит напрочь, искорежит, выстудит, и останутся лишь сильное тело, само наносящее смертоносный удар, и губы, сами шепчущие заученный наговор, да руки, привычно режущие до кости ладонь, чтобы окропить обережный круг осененной даром кровью, - и холодная пустота долга в глазах, от которой все сжимается внутри, стынет, и хочется, как той, блаженной волколачке, выть от тоски, глядя в нее.

  Потому что, о долге - это когда все отдать, всем пожертвовать, когда и нерожденное дитя - лишь плата за Дар, как бы ни было трудно ее уплатить. Я плакала. Со мной редко случаются слезы от книжных историй - но тут я давилась слезами в подушку, слыша, как наяву, голос вытравленного, мертвого малыша, зовущего мать шагнуть с башни на мерзлые плиты двора Цитадели.

  И тут же рядом о дружбе. Той, что связывает крепче кровных уз, той, что одна может согреть и спасти в этом суровом, наполненном лишениями мире.

  И о любви. Конечно, о любви. О той, что сердце полосует когтями, потому что нет места в этом мире для любви. Но ведь ради нее истечешь кровью, ночь за ночью замыкая своей жизненной силой защитный круг, чтобы уберечь от Ходящих жену и дочь того мужчины, которого любишь, но который не любит тебя, но любит их, - потому что любить в этом жестоком мире может лишь полный безумец, но тот кто любит, тот любит безумно и так, что их любовь, любовь тех, кто решился, все еще бередит тупой, ноющей, непроходящей болью все внутри у меня.

  Я читала серию запоем, взахлеб, желая скорее узнать, что же дальше, и с тоской наблюдая, как история близится к финалу. Мне отчаянно мало! Я хочу еще, с удовольствием читала бы и читала как минимум еще книги три - настолько увлек и покорил меня этот мир, эта безумная, жестокая, восхитительная, очищающая душу история Обережников Цитадели и Ходящих в Ночи.

  25

  797