Рецензия на книгу

• 

  Rita3892 сентября 2018 г.

  В те дни Великобритания была менее богатой, чем сейчас, но и менее благодушной и значительно менее бесполезной. В ней еще были живы чувство гуманитарной ответственности и миф о собственной значимости, что являлось донкихотской правдой и всемирно признавалось только потому, что она сама верила в это и говорила об этом достаточно громко, чтобы поняли иностранцы. Она еще не приобрела школярской привычки месяцами ожидать позволения Вашингтона, прежде чем выбраться из своей постимперской постели, надеть ботинки, приготовить чашку сладкого чая и отважиться выйти за дверь

  .
  Такие неожиданные для современного автора реплики нашла я в этой книге. На удивление совсем незнакомый мне английский писатель оказался довольно-таки объективным. Об участии Греции во Второй мировой войне я знаю очень мало, помнила о каких-то столкновениях, приведших практически к гражданской войне, но кого и с кем - была не в курсе.
  Сперва Берньер ошеломляет читателя непроходимостью тупейшего и хвастливейшего из итальянцев - журналиста, ставшего премьером, объекта многочисленных памфлетов, ходивших и в итальянской армии, короче, коротышку Бенито. Недобрым словом сразу вспомнился Джон Бойн с пижамой и не менее придурковатым фюрером. К счастью, скоро все основное действие переместилось на греческий остров недалеко от Итаки.
  Бойн, уже реабилитированный через другой роман "Абсолютист", вспомнился еще не раз. Современные писатели толеранят вовсю, соревнуясь, какой из групп или меньшинств в какую эпоху было хуже. Однако, однообразие нажиманий на стыд и чувство вины читателя перед унижаемыми меньшинствами-группами начинает утомлять, а иногда и раздражать, Так легко и противоположного эффекта добиться можно. К достоинству Берньера, он не пытается пробить читателя на жалость к Карло. Забавно, что и у Бойна в "Абсолютисте" тема нетрадиционных отношений рассматривается, книги прочитаны с разницей в полмесяца и написаны в 1990-е или 2000-е, если я правильно помню. Герои обоих авторов считают свой образ жизни отклонением и сбегают от себя и общества в армию. Трестан в "Абсолютисте" на свою беду встречает Уила. Карло же титаническим усилием воли задвигает свои чувства, даже не сознается обоим своим избранным, просто помогает им, чем только может, показывая любовь не словами, а делами. Его друзья даже не догадывались о его чувствах. В итоге, Карло приукрасил матери Франческо известие о гибели ее сына, чтобы благополучная женщина из мирного городка никогда не узнала грязной военной правды. Для Антонио он желает счастья с Пелагеей и делает для него намного больше.
  Резко отрицательно Берньер рисует немцев, не давая им никаких уступок для оправдания. Пелагея даже и через много лет не могла простить фашистов за жестокую оккупацию родины, ей было нелегко обслуживать в кафе сытых детей и внуков германцев, принесших столько горя. В извинениях Вебера, ставшего после войны лютеранским пастором, Антонио увидел лишь комизм.
  Менее однозначно у Берньера показаны коммунисты. Безмерно симпатичны мне три соседа-старика: доктор секулярист, излеченный им от глухоты монархист и хранитель спокойства своего курятника коммунист. Три старика, подолгу споривших в кофейне, но напрочь забывающих о любых идеологиях, когда дело касалось реальной жизни. Вместе сочиняли памфлет, вместе хотели драться с врагами, несмотря на годы, вместе попали в лагерь...
  Другие же коммунисты - просто прикрывающиеся идеологией бандиты. Был еще третий род коммунистов, люди, наподобие зятя Пелагеи, до поры до времени защищавшего права бедных, но стоило ему самому разбогатеть- никто не тронь мою собственность. Очень похоже на наших позднесоветских, мне кажется.
  Вообще, жители острова мне понравились своим развитием. Война превратила священника Арсения из обжоры и пьяницы, неведомо как затесавшегося в духовенство эгоиста, в скелет, пламенно обличающий захватчиков на всех перекрестках, и ему без разницы, поймут его или нет.
  Островитяне воспринимают итальянцев сперва как врагов-оккупантов, потом привыкают к ним и видят в них людей, потом возносят в ранг героев и хоронят по-христиански. Интересно наблюдать за сменой настроений.
  О главной любовной линии не скажу, но еще отмечу, что круто в одиночку воспитал доктор свою дочь Пелагею. Ее характер особенно с годами становился все круче и непокорней разным там особям противоположного пола.
  Экранизацию не смотрела, герои романа впечатлили. Один из поселков острова словно ожил.
  P.S. Англия у Берньера не белая и пушистая, что тоже порадовало. Еще забыла, что можно посоветовать роман любителям описаний музыки в книгах. У немногих это получается, а Корелли просто одержим своей мандолиной Антонией.

  20

  852