Рецензия на книгу

• 

  MindSuburbs31 августа 2018 г.

  Я, видите ли, Гений:
  Вот - крылья, вот - колчан.
  Гонец я сновидений,
  Жилец волшебных стран.

  Летаю и качаюсь,
  Качаюсь день и ночь...
  Теперь сюда спускаюсь,
  Чтоб юноше помочь.

  Михаил Кузмин, Летающий мальчик

  После трагической гибели отца молодой Джон Ламприер приезжает в Лондон, чтобы вступить в права наследования. Он до нелепого юн, близорук, влюблен, досконально знает древних авторов и совсем не разбирается в людях. В Лондоне он столкнется с тайным обществом, кораблями-призраками, всесильной Ост-Индской компанией и ожившими мифами. Он напишет "Классический словарь античности" - пожалуй, единственное, что объединяет этого Джона Ламприера и реального.

  Лондон восемнадцатого столетия - совсем не тот город века девятнадцатого, который описывался так часто, что на сочетание "викторианский Лондон" каждому найдется что сказать. Только формируется полиция под руководством слепого Джона Филдинга, еще далеко до ровных рядов людей в форме, начищенных шлемах и с дубинками. Здешние полицейские легко смешаются с толпой в случае беспорядков. Беспорядки - яростные и многолюдные, развлечения - грубые и странные, вроде автоматического человека или поедателя камней. Закрытые клубы, соперничество оперных театров, порт - очень важное место, ведь там все началось.

  
  "Он никогда их не видел, он мог только читать о них, мысленно представляя себе их давно забытые маршруты, сопровождая их в своем воображении из порта в порт. Но Темза, ее воды и берега все еще помнят о тех четырех кораблях. Даже пристань, на которой он сидит, — та же самая. На этом самом месте все начиналось. Так давно."
  

  Именно отсюда почти двести лет назад отплыли корабли акционерного общества, которое позже станет Ост-Индской компанией. Здесь было положено начало зловещей тайне, которая достанется в наследство Джону Ламприеру. Через пролив -Франция, осада Ла-Рошели, которая произошла, происходит прямо сейчас, всегда будет происходить в воспоминаниях тех, кто имеет к ней отношение.

  "Словарь" не стоит читать, если вам не нравится избыточность текста и деталей. Ламприер, попав в Лондон, бесконечно долго ищет Темзу, разбирает бумаги отца, теряясь в том, что находит.

  
  "Карта мира с вопросительными знаками, усеявшими район Средиземноморья, стопка ежемесячных расписок в получении «recu par Mme К, 43, V. Rouge, Rue Boucher des Deux Boules, Paris», старые письма от людей, прибавления к именам которых (в отставке, экс-капитан, мисс) рассказывали крохотные истории разочарований. Здесь были рисунки кораблей, колонки цифр, планы зданий и карта какого-то сооружения, опознать которое он не смог. А также: блокнот, из которого были вырваны все страницы, вторая половина какого-то сонета, перечень десяти самых распространенных на Джерси бабочек с краткими описаниями и рисунками, краткая биография его деда и несколько листков, испещренных каракулями, машинально выведенными чьей-то рукой."
  

  Внимательный читатель (или читатель, желающий очароваться) найдет здесь и Стерна, и Диккенса, не говоря уже об историях античных богов и героев. И Титуса Гроана, пытающегося понять странные обычаи Лондона-Горменгаста. Барочное изобилие и подробность текста. Барочные заговоры - с хитрой машинерией и расстановкой участников на месте действия, словно героев оперы. В таких же роскошных декорациях и с оперным размахом: таинственная Каббала, управляющая миром из подземелий, любовь, преодолевающая все.

  
  "Не приговор их оскорбляет, а способ, которым они должны быть уничтожены, слова, которые при этом произносятся, и частности ритуала. Дело не в том, что мы делаем, а в том, в какую форму мы облекаем свои решения."
  

  Форма "Словаря" причудлива. У Ламприера есть воображаемый город, где блуждают герои его словаря, и который он опустошает с каждой написанной статьей. Есть Лондон, куда, кажется, часть этих героев переселилась наяву. У настоящей разрушенной Рошели есть бумажный двойник: настольная игра, в которую много лет играют учёные, и так и не могут продвинуться дальше первого круга. Лондон наверху и подземные катакомбы. История Ифигении и опера на тот же сюжет, вообще все отсылки к мифам Древней Греции Историческая "черепаха" и каменные изваяния на крыше оперы. Несколько раз повторенные имена фурий - это то же усиление музыкальной темы, чтобы их последний полет остался в памяти.

  "Словарь" - это спектакль, где сценой служит весь мир. Корабль с почти опереточными пиратами - веселая интермедия посреди драмы. Балканская тема (почему всех сразу тянет писать под Павича, едва заходит речь о Балканах? "Следуйте по следам сокровенной императорской слизи." - это куда?), вплетенная ради экзотики; зачем она вообще? Дуэт страдающих Ламприера и Джульетты. Массовая сцена бунта. Буквально "бог из машины", двигающий действие.

  В какой-то момент ты либо доверяешься книге и автору, либо нет. Принимаешь условия и веришь в сборы при свете факелов и неземную роковую любовь. Веришь в срежисированные случайности, которым невозможно помешать. Ты либо расторгаешь контракт и уходишь - либо продолжаешь идти по зеркальному коридору.

  9

  258