Рецензия на книгу

• 

  BlackGrifon25 августа 2018 г.

  Вспомнить о чуде

  Фаталистская предсказуемость заглавия не уменьшает наслаждения от масштабного текста романа. Он сам как Сибирь – настолько широк, что хочется или спрятаться, или крепко так восхититься. До последней страницы двухтомника не упрекнуть писателя за небрежно брошенную мысль, несведенную приключенческую линию, неуклюжее описание.

  Алексей Иванов попробовал забраться в исторической ретроспективе за пазуху национальностей, подобно эмульсии в броуновском движении пересекавших просторы тайги и степи. Именно мистический прием, уверенная рука стилизатора придала всему этому убедительности. При этом рассказчик не выбирает сторону. Для него равно уважительны от предков данная гордость бухарца Касыма, сколь достойная презрения холопская гордыня фискала Нестерова.

  Представляет ли Иванов русских в романе глупыми и кровожадными варварами? Так можно подумать, читая описания жестокой экспансии сибирских народов. Но мудрее и справедливее ли степняки? Писатель не может бесстрастно глядеть на историю, но и выстраивает всё во вполне читаемой нравственной парадигме, лишенной политического, «либерального» аспекта. В конце концов, и Пушкин, и националист Достоевский, и Толстой русский народ тоже во всяких выражениях представляли в своих произведениях. Иванов для каждого персонажа, будь это остяк Пантила или цэрэн Дондоб, выбирает логичную, но единственную линию поведения. Они как в античной трагедии – борются с обстоятельствами, но не теряют хорды. И при этом до нюансов правдоподобные, живые. Пожалуй, единственное действующее лицо всей эпопеи, которое действительно вышло карикатурным без намека на оправдание – светлейший князь Меньшиков. В четырех его появлениях проявился некий лубок.

  Даже нарисованный сочными сатирическими красками глупый военачальник джунгар Онхудай выглядит человечнее и взывает к сочувствию. В конце концов, возмездие настигает и его. Как и губернатора Гагарина. Пожалуй, самый мощный образ второй части. Судьба князя подводит к одной из центральных мыслей романа – где предел человеческой дерзости и какова соразмерность наказания? Вызывает ли сострадание Гагарин, пославший на страшную смерть солдат ради корыстной авантюры? Да, потому что его стойкость в мучениях лишь оттеняет жестокость и неправедность мучителей.

  Во второй части значительно усилилась фантастическая составляющая (и авторское определение «пеплум» стало отчетливее). Она заметно напоминает романтические новеллы русских журнальных беллетристов, отшлифованная более современными приемами хоррора, во многом идущих от кино. Хотя местами мистические сцены с гибнущими в болотах служивыми, утопленницами и движущимися идолами можно назвать почти наивными, в них особое, неотъемлемое очарование текста Иванова. Ужас, срывающийся в иронию. Правдоподобие, заставляющее тосковать по утраченной вере в чудо. И здесь очень важно отношение писателя к религиозности. Немало страниц посвящено диспутам, в которых сталкиваются христианство, мусульманство и язычество. Рассказчик ничего не опровергает и не утверждает. Но в спорах побеждают и выживают люди, за которыми стоит более высокая истина. Владыка Филофей все-таки одолевает коварного князя-шамана, потому что весь его путь был праведный. Раскольник Авдоний и после гибели является демоном, ведь к святости не ведет дорога через кровь и яростный фанатизм.

  Алексей Иванов подарил русской литературе россыпь выдающихся персонажей и человеческие захватывающие истории. Более динамичные, чем у Андрея Мельникова (Печерского) в силу времени. Например, сцена, когда Филофей и Ремезов возвращают к жизни хозяйку семейства после известия о смерти сына – безусловный шедевр. И на обложке «Тобола» нужно писать, что роман не может оставить равнодушным, а не на искусных, но пластмассовых «Шантарамах».

  14

  1,2K