- Как тебя зовут? - сказал... «За стеклом»

За стеклом

Робер Мерль

(0)

Aileme
13 июля 2014
- Как тебя зовут? - сказал Давид и тотчас подумал! вот дерьмо, веду себя как достойный представитель патроната, по какому праву я спрашиваю его имя? Араб, улыбаясь, вопросительно ткнул себе в грудь рукой, в которой держал рукавицы. Давид утвердительно кивнул.
Абделазиз.
Абделазиз, - повторил Давид.
Он был в восторге. Абделазиз звучало как имя из арабских сказок.
Меня зовут Давид, - сказал он немного погодя.
Сколько тебе лет?
Двадцать один.
А мне двадцать, - сказал Абделазиз.
Ты здесь живешь?
В бидонвиле на улице Гаренн.
И он опять рассмеялся без видимой причины. Давид смотрел на него в полном изумлении. Абделазиз жил в бидонвиле, занимался этой гнусной работой, но казался веселым, полным сил.
Ты здоров?
Конечно, - сказал Абделазиз, подняв брови. - Почему мне не быть здоровым? - И он добавил, смеясь: - Я молодой.
А твои товарищи тоже здоровы?
Абделазиз покачал головой.
О нет. Далеко не все. Туберкулез, язва желудка. - Он добавил: - Они плохо питаются.
Почему?
Отсылают много денег домой.
А ты не посылаешь?
Посылаю немного. Отцу, Время от времени. То 10000, то 20000. Но у меня еще остается.
Он опять засмеялся.
Я хорошо зарабатываю. Я богатый. Когда я приехал во Францию, я только и делал, что покупал себе всякую всячину.
Богатый? - сказал Давид, сбитый с толку.
Богатый не как француз, - сказал Абделазиз, глядя на него лукавыми глазами. - Богатый как алжирец.
Он добавил:
В моей деревне - нищета, ты даже не имеешь представления.
Давид опустил голову, смущенный, почти виноватый, В самую точку. Лучше не скажешь: он даже не имел представления.
Ты отлично знаешь французский, - снова заговорил он минуту спустя. Ты ходил в школу?
Во французскую очень мало, но в мусульманскую долго.
Абделазиз отвернулся, охваченный внезапными воспоминаниями. Поджав под себя ноги, безостановочно раскачиваясь взад и вперед, он повторял вместе со всеми суры. Ошибешься - бац, удар палочкой по бритой голове. И так часами. Сердце у него сжалось, рот свело горечью, его пронзила острая обида. Учиться. Учиться по-настоящему. Как этот молодой руми. Давид показал пальцем на гудрон.
Трудно?
Не очень. Главное, грязно.
А зачем рукавицы?
Рак.
Абделазиз улыбнулся.
Я не всегда настилаю гудрон. Я опалубщик.
Опалубщик?
Я налаживаю опалубку для бетона.
Ты плотник?
Она не из дерева, из металла.
Опалубка из металла?
Не всегда. Для шершавых частей - из дерева, для гладких - из металла.
Абделазиз опять весело засмеялся:
Да ты ничего не знаешь!
Давид покачал головой. Это правда, он ничего не знал. Идеи. Идеи, воспринятые из книг. Но о вещах - ничего.
Ты что изучать? - сказал Абделазиз.
Социологию.
Социологию? - с трудом повторил Абделазиз.
Науку об обществе.
Живые глаза Абделазиза весело сверкнули.
А потом? - спросил он добродушно. - Ты изучаешь общество, а изучив, переделаешь его?
Надеюсь.
Абделазиз засмеялся. Давид жадно глядел на него, пораженный этой жизнерадостностью и энергией. Обычно глаза у алжирцев были грустные.
А ты борешься? - спросил Давид. И поскольку Абделазиз непонимающе поднял брови, повторил: - Политическую борьбу ты ведешь?
О, знаешь, - сказал Абделазиз, пожав плечами, - политическая борьба? В стране, которая тебе не родина? - И он продолжал: - И вообще для меня не это сейчас главное.
А что же главное? - сказал Давид.
Он был так возмущен, что у него даже упал голос. Смуглое лицо Абделазиза затопил матовый темный румянец, и он убежденно сказал:
Учиться и сдать экзамены. - И он добавил с внезапным жаром: - Я отдал бы десять лет жизни, чтобы сдать экзамены.
Наступило молчание, и Давид сказал все тем же упавшим голосом:
Какие экзамены?
На аттестат об окончании начальной школы, а потом на диплом о профессиональной подготовке, может, на токаря. - И поскольку Давид молчал, он добавил: - Получив разряд, я стал бы квалифицированным рабочим,
А на черта? - сказал Давид.
Абделазиз улыбнулся его наивности.
Ну как же, у квалифицированного рабочего выше заработок, его уважают, и работа интереснее.
Давид опустил глаза. Прошла секунда. Абделазиз нравился Давиду, но стремления у него были мелкобуржуазные. И, однако, разве его стремления не вытекали в значительной степени из его положения? Можно ли ставить ему в упрек, что он хочет выбраться из дерьма? И даже то, что он считает это "главным"? Давид поднял глаза, поглядел на Абделазиза, не зная, что еще сказать ему. Молчание затягивалось
Куришь? - спросил он.
Да.
Погоди, - сказал Давид торопливо. - У меня есть курево.
Да не стоит, - сказал Абделазиз вежливо.
Давид вытянул из пачки последнюю сигарету и просунул руку через окно.
Мне не подойти, - сказал Абделазиз, - завязну. Бросай!
Давид отвел руку назад и бросил сигарету. В ту же секунду Абделазиз наклонился вперед, вытянув перед собой руки. Сигарета описала дугу, вертясь в воздухе, порыв ветра подхватил ее, и она упала в свежий гудрон. Абделазиз выпрямился, лицо у него было расстроенное.
Обидно, - сказал он. - Пропала твоя сигарета.
2 понравилось
185