- Как тебя зовут? - сказал... «За стеклом»
Aileme13 июля 2014- Как тебя зовут? - сказал Давид и тотчас подумал! вот дерьмо, веду себя как достойный представитель патроната, по какому праву я спрашиваю его имя? Араб, улыбаясь, вопросительно ткнул себе в грудь рукой, в которой держал рукавицы. Давид утвердительно кивнул. - Абделазиз. - Абделазиз, - повторил Давид. Он был в восторге. Абделазиз звучало как имя из арабских сказок. - Меня зовут Давид, - сказал он немного погодя. - Сколько тебе лет? - Двадцать один. - А мне двадцать, - сказал Абделазиз. - Ты здесь живешь? - В бидонвиле на улице Гаренн. И он опять рассмеялся без видимой причины. Давид смотрел на него в полном изумлении. Абделазиз жил в бидонвиле, занимался этой гнусной работой, но казался веселым, полным сил. - Ты здоров? - Конечно, - сказал Абделазиз, подняв брови. - Почему мне не быть здоровым? - И он добавил, смеясь: - Я молодой. - А твои товарищи тоже здоровы? Абделазиз покачал головой. - О нет. Далеко не все. Туберкулез, язва желудка. - Он добавил: - Они плохо питаются. - Почему? - Отсылают много денег домой. - А ты не посылаешь? - Посылаю немного. Отцу, Время от времени. То 10000, то 20000. Но у меня еще остается. Он опять засмеялся. - Я хорошо зарабатываю. Я богатый. Когда я приехал во Францию, я только и делал, что покупал себе всякую всячину. - Богатый? - сказал Давид, сбитый с толку. - Богатый не как француз, - сказал Абделазиз, глядя на него лукавыми глазами. - Богатый как алжирец. Он добавил: - В моей деревне - нищета, ты даже не имеешь представления. Давид опустил голову, смущенный, почти виноватый, В самую точку. Лучше не скажешь: он даже не имел представления. - Ты отлично знаешь французский, - снова заговорил он минуту спустя. Ты ходил в школу? - Во французскую очень мало, но в мусульманскую долго. Абделазиз отвернулся, охваченный внезапными воспоминаниями. Поджав под себя ноги, безостановочно раскачиваясь взад и вперед, он повторял вместе со всеми суры. Ошибешься - бац, удар палочкой по бритой голове. И так часами. Сердце у него сжалось, рот свело горечью, его пронзила острая обида. Учиться. Учиться по-настоящему. Как этот молодой руми. Давид показал пальцем на гудрон. - Трудно? - Не очень. Главное, грязно. - А зачем рукавицы? - Рак. Абделазиз улыбнулся. - Я не всегда настилаю гудрон. Я опалубщик. - Опалубщик? - Я налаживаю опалубку для бетона. - Ты плотник? - Она не из дерева, из металла. - Опалубка из металла? - Не всегда. Для шершавых частей - из дерева, для гладких - из металла. Абделазиз опять весело засмеялся: - Да ты ничего не знаешь! Давид покачал головой. Это правда, он ничего не знал. Идеи. Идеи, воспринятые из книг. Но о вещах - ничего. - Ты что изучать? - сказал Абделазиз. - Социологию. - Социологию? - с трудом повторил Абделазиз. - Науку об обществе. Живые глаза Абделазиза весело сверкнули. - А потом? - спросил он добродушно. - Ты изучаешь общество, а изучив, переделаешь его? - Надеюсь. Абделазиз засмеялся. Давид жадно глядел на него, пораженный этой жизнерадостностью и энергией. Обычно глаза у алжирцев были грустные. - А ты борешься? - спросил Давид. И поскольку Абделазиз непонимающе поднял брови, повторил: - Политическую борьбу ты ведешь? - О, знаешь, - сказал Абделазиз, пожав плечами, - политическая борьба? В стране, которая тебе не родина? - И он продолжал: - И вообще для меня не это сейчас главное. - А что же главное? - сказал Давид. Он был так возмущен, что у него даже упал голос. Смуглое лицо Абделазиза затопил матовый темный румянец, и он убежденно сказал: - Учиться и сдать экзамены. - И он добавил с внезапным жаром: - Я отдал бы десять лет жизни, чтобы сдать экзамены. Наступило молчание, и Давид сказал все тем же упавшим голосом: - Какие экзамены? - На аттестат об окончании начальной школы, а потом на диплом о профессиональной подготовке, может, на токаря. - И поскольку Давид молчал, он добавил: - Получив разряд, я стал бы квалифицированным рабочим, - А на черта? - сказал Давид. Абделазиз улыбнулся его наивности. - Ну как же, у квалифицированного рабочего выше заработок, его уважают, и работа интереснее. Давид опустил глаза. Прошла секунда. Абделазиз нравился Давиду, но стремления у него были мелкобуржуазные. И, однако, разве его стремления не вытекали в значительной степени из его положения? Можно ли ставить ему в упрек, что он хочет выбраться из дерьма? И даже то, что он считает это "главным"? Давид поднял глаза, поглядел на Абделазиза, не зная, что еще сказать ему. Молчание затягивалось - Куришь? - спросил он. - Да. - Погоди, - сказал Давид торопливо. - У меня есть курево. - Да не стоит, - сказал Абделазиз вежливо. Давид вытянул из пачки последнюю сигарету и просунул руку через окно. - Мне не подойти, - сказал Абделазиз, - завязну. Бросай! Давид отвел руку назад и бросил сигарету. В ту же секунду Абделазиз наклонился вперед, вытянув перед собой руки. Сигарета описала дугу, вертясь в воздухе, порыв ветра подхватил ее, и она упала в свежий гудрон. Абделазиз выпрямился, лицо у него было расстроенное. - Обидно, - сказал он. - Пропала твоя сигарета.
2 понравилось187
