Мир - это не фабрика по... «Виноваты звезды»

• 

  Dante_Sartre

  12 августа 2013

  В друзья

  Мир - это не фабрика по исполнению желаний. Некоторые бесконечности больше, чем другие. — Мы что-нибудь сделаем с этими проклятыми качелями, — сказал он. — Говорю тебе, это девяносто процентов проблемы. Машина была загружена к шести пятнадцати, после чего мама настояла, чтобы мы с папой позавтракали, хотя я чувствовала внутреннее неприятие к еде до рассвета, основанное на том, что я не была русской крепостной 19 века, подкрепляющейся перед долгим днем в поле. — Вы знаете, — спросил он с приятным акцентом, — что сказал Дон Периньон после того, как изобрел шампанское? — Нет, — сказала я. — Он позвал своих приятелей монахов: идите все сюда, я пробую звезды на вкус! Добро пожаловать в Амстердам. — Простите, сэр, но мы не говорим по-шведски. — Ну, конечно же нет. И я тоже. Кто, блин, вообще говорит по-шведски? Важно не то, какой вздор произносят голоса, а то, что голоса чувствуют. Вам, несомненно, известно, что существует только две эмоции: любовь и страх... — Я раньше думал, что было бы классно жить на облаке. — Ага, — сказала я. — Это было бы как жить на надувном батуте, только постоянно. — Но потом, в средней школе, на естествознании, мистер Мартинес спросил, кто из нас когда-либо мечтал жить в облаках, и все подняли руки. Тогда мистер Мартинес сказал нам, что там, в облаках, ветер дует со скоростью шестьдесят семь метров в секунду, и температура — тридцать градусов ниже нуля, и кислорода там нет, и умрем мы за пару секунд. — Он кажется классным парнем. — Он специализировался на убийстве мечтаний, Хейзел Грейс, позволь мне сказать. Думаешь, вулканы — это здорово? Скажи это десяти тысячам кричащих трупов в Помпеи. Ты все еще втайне веришь, что в этом мире присутствует волшебство? Это все — просто бездушные, случайно сталкивающиеся друг с другом молекулы. Ты беспокоишься о том, кто будет заботиться о тебе, если родители умрут? Ну так не зря, потому что скоро они будут пищей для червей. — Знаешь, во что я верю? Я помню, как в колледже ходил на отличный курс по математике, который вела крохотная старая женщина. Она рассказывала о быстром преобразовании Фурье, и вдруг остановилась посреди предложения и сказала: «Иногда мне кажется, что вселенная хочет, чтобы ее заметили». Вот во что я верю. Я верю в то, что вселенная хочет быть замеченной. Я думаю, что вселенная невероятно склонна к сознательности, что отчасти она награждает интеллект, потому что наслаждается, когда за ее элегантностью наблюдают. И кто я, живущий в середине истории, чтобы говорить вселенной, что она — или мое за ней наблюдение — имеет конец? — Я просто хочу, чтобы тебе хватало меня, но это невозможно. Тебе этого никогда не достаточно. Но это все, что у тебя есть. Я, твоя семья, этот мир. Это твоя жизнь. Мне жаль, если это отстой. Но ты не будешь первым человеком на Марсе, не будешь звездой баскетбола, не будешь сражаться с нацистами. Я хочу сказать, ну посмотри на себя, Гас. — Он не ответил. Однажды днем он протянул слабую руку в сторону корзины для белья в углу комнаты и спросил меня: — Что это? — Та корзина для белья? — Нет, рядом с ней. — Я ничего не вижу рядом с ней. — Это последний клочок моего достоинства. Он совсем крохотный. Ты навсегда останешься в наших сердцах, друг. (Это особенно меня возмутило, потому что намекало на бессмертие тех, кто остался здесь: Ты будешь вечно жить в моей памяти, потому что я буду жить вечно! Я ТЕПЕРЬ ТВОЙ БОГ, МЕРТВЫЙ ПАРЕНЬ! Я ВЛАСТВУЮ НАД ТОБОЙ! Думать, что ты не умрешь, это все-таки тоже еще один побочный эффект умирания.) Когда мы были внутри, он наклонился между передними сиденьями и сказал: — Питер Ван Хаутен, писатель в отставке и полупрофессиональный разочарователь. — Omnis!cellula!e!cellula, — снова сказал он. — Всякая клетка из клетки. Каждая клетка происходит от другой клетки, которая родилась из предыдущей. Жизнь происходит от жизни. Жизнь порождает жизнь порождает жизнь порождает жизнь порождает жизнь. Я хочу оставить след. Но, Ван Хаутен: следы, которые чаще всего оставляют люди, — это шрамы. Ты открываешь уродский супермаркет, начинаешь государственный переворот или пытаешься стать рок-звездой, и думаешь: «Ну теперь-то меня запомнят», но а) тебя не помнят, и б) все, что ты оставляешь после себя — еще большие шрамы. Твоя революция ведет к диктаторству. Твой магазин разоряется. Старик, в этом мире мы не можем решать,&принесут нам боль или нет, но только за нами остается слово в выборе того, кто это сделает. Я доволен своим выбором. Надеюсь, и она своим.

  11 понравилось

  288