Чрезвычайно актуальный вопрос вновь занял свое место в сознании богословов и самого Карла, толчок этому дала сфера, в которой непосредственно столкнулись греческое вероучение и его франкское толкование. В Иерусалиме разгорелся ожесточенный спор, о деталях которого мы достаточно хорошо информированы из нескольких посланий, адресованных папе и императору, из сборников материалов, например из характерного для римских нравов составлявшегося по памяти протокола, а также из жизнеописания грека Михаила Синкеллоса. Эти документы помогают пролить свет на сомнительное решение Ахейского собора 809 года. Спор вокруг формулы филиокве был инспирирован гневными обвинениями священника и монаха Иоанна из греческого монастыря Святого Саввы близ Иерусалима. Иоанн упрекнул франкскую конгрегацию монастыря на Элеонской горе именно в этом добавлении к символу веры как составной части божественной литургии, квалифицировав данный факт как откровенную ересь. Кроме того, обличитель назвал всех франков без исключения еретиками, скорее всего из-за того, что они бросили вызов второму Никейскому собору как общеобязательному Вселенскому церковному собранию. После наступившего было кажущегося мира спор разгорелся с новой силой, причем патриарху Иерусалимскому не удалось примирить конфликтующие стороны. Иоанн ссылался на Symbolum Niceanum-Constantinopoliyanum, в то время как конгрегация Элеонской горы обращалась к высшему вероучительному авторитету папы римского, чтобы опереться на него в столь деликатном вопросе. В послании папе Льву III монашествующие напоминают о том, что один из них, однажды сидя у ног Льва и монарха в капелле, то есть в Ахене, в произно-симом нараспев символе веры услышал следующие слова: «…исходивший от Отца и Сына» (то есть Святой Дух). То же самое произносилось в толкующей Священное Писание проповеди и в диалогах Григория Великого, а также в приписываемом святому Афанасию символе и в уставе ордена бенедиктинцев, текст которого вручил им сам император.
Tatyana93420 сентября 2026•Видна всемЧрезвычайно актуальный вопрос вновь занял свое место в сознании богословов и самого Карла, толчок этому дала сфера, в которой непосредственно столкнулись греческое вероучение и его франкское толкование. В Иерусалиме разгорелся ожесточенный спор, о деталях которого мы достаточно хорошо информированы из нескольких посланий, адресованных папе и императору, из сборников материалов, например из характерного для римских нравов составлявшегося по памяти протокола, а также из жизнеописания грека Михаила Синкеллоса. Эти документы помогают пролить свет на сомнительное решение Ахейского собора 809 года. Спор вокруг формулы филиокве был инспирирован гневными обвинениями священника и монаха Иоанна из греческого монастыря Святого Саввы близ Иерусалима. Иоанн упрекнул франкскую конгрегацию монастыря на Элеонской горе именно в этом добавлении к символу веры как составной части божественной литургии, квалифицировав данный факт как откровенную ересь. Кроме того, обличитель назвал всех франков без исключения еретиками, скорее всего из-за того, что они бросили вызов второму Никейскому собору как общеобязательному Вселенскому церковному собранию. После наступившего было кажущегося мира спор разгорелся с новой силой, причем патриарху Иерусалимскому не удалось примирить конфликтующие стороны. Иоанн ссылался на Symbolum Niceanum-Constantinopoliyanum, в то время как конгрегация Элеонской горы обращалась к высшему вероучительному авторитету папы римского, чтобы опереться на него в столь деликатном вопросе. В послании папе Льву III монашествующие напоминают о том, что один из них, однажды сидя у ног Льва и монарха в капелле, то есть в Ахене, в произно-симом нараспев символе веры услышал следующие слова: «…исходивший от Отца и Сына» (то есть Святой Дух). То же самое произносилось в толкующей Священное Писание проповеди и в диалогах Григория Великого, а также в приписываемом святому Афанасию символе и в уставе ордена бенедиктинцев, текст которого вручил им сам император.
8 понравилось19