Она не прочь была бы выпить чего-нибудь покрепче, чтобы поправить желудок, и поглядывала искоса на машину для пьянства, пыхтевшую за ее спиной. Эта проклятая махинища, с ее круглым брюхом и длинным кривым носом, бросала ее в дрожь, возбуждала в ней страх и желание разом. Да, точно какая-нибудь волшебница с медными внутренностями, выпускающая капля по капле огонь из своей утробы. Настоящий источник яда, зловредная гадость, которую следовало бы зарыть где-нибудь в подвале. И, тем не менее, ей хотелось сунуть туда свой нос, вдыхать этот запах, нализаться по-свински, хоть бы от этого язык сгорел и облупился, как апельсин.