Сначала она чувствовала себя преступной, грязной, гнушалась самой себя. Выйдя из комнаты Лантье, она мыла руки, обмакивала в воду тряпку и терла себе плечи чуть не до крови, точно желая стереть грязь. Если Купо приставал к ней, она сердилась, убегала в мастерскую и одевалась, дрожа от холода; она не позволяла шляпнику дотронуться до нее после того, как ее поцелует муж. Она хотела переменить кожу, переменив любовника. Но мало-помалу она привыкла. Скучно было чиститься каждый раз. Должно быть, она поступала не слишком дурно, если все устраивалось к общему удовольствию; ведь дурные поступки всегда бывают наказаны. Таким образом, ее распутство превратилось в привычку.
LubbertLoir10 июля 2026Сначала она чувствовала себя преступной, грязной, гнушалась самой себя. Выйдя из комнаты Лантье, она мыла руки, обмакивала в воду тряпку и терла себе плечи чуть не до крови, точно желая стереть грязь. Если Купо приставал к ней, она сердилась, убегала в мастерскую и одевалась, дрожа от холода; она не позволяла шляпнику дотронуться до нее после того, как ее поцелует муж. Она хотела переменить кожу, переменив любовника. Но мало-помалу она привыкла. Скучно было чиститься каждый раз. Должно быть, она поступала не слишком дурно, если все устраивалось к общему удовольствию; ведь дурные поступки всегда бывают наказаны. Таким образом, ее распутство превратилось в привычку.
1 понравилось4