Между тем, среди этого всеобщего увлечения Лантье, Жервеза проводила первые недели в жестокой тревоге. Ее опять сосало и жгло так же, как при первом откровенном разговоре с Виржини. Она пуще всего боялась, что у нее не хватит сил сопротивляться, если он застанет ее вечером одну и вздумает поцеловать. Она слишком много думала о нем, была слишком полна им. Но мало-помалу она успокоилась, видя, что он ведет себя прилично, не заглядывает ей в глаза, не дотрагивается до нее, когда другие не смотрят на них. Кроме того, Виржини, которая точно читала в ее душе, стыдила ее за такое малодушие. Чего она боится? Редко встретишь такого милого человека. Разумеется, ей нечего бояться. Успокоившаяся Жервеза начинала чувствовать, что прошлое умирает в ней. Присутствие Лантье вытесняло воспоминание о Плассане и гостинице «Бонкер». Видя его постоянно, она переставала думать о нем. Она чувствовала даже отвращение при мысли об их прежних отношениях. О, это кончено, совсем кончено! Если он только сунется к ней с этими делами, она ответит ему оплеухой, расскажет мужу. Теперь она снова могла думать, без угрызений совести, с необычайной нежностью о дружбе с Гуже.