Бьярни сбегал за бутылкой, и Маргрьет поднесла ее к губам Агнес.
– Ну вот, – сказала она, глядя, как Агнес сделала глоток и поперхнулась, расплескав добрую половину на платок. – Теперь тебе станет легче.
– Сколько дней осталось? – прохрипела Агнес.
Тоути заметил, что она впилась ногтями в мякоть собственной руки.
– Шесть дней, – мягко ответил он и, подавшись к Агнес, взял ее ладони в свои. – Но я здесь, я больше никуда не уйду.
– Преподобный Тоути…
– Да, Агнес?
– Может, я сумею упросить их, может, если я пойду к Блёндалю, он передумает, и мы сможем подать прошение? Преподобный, вы можете поговорить с ним от моего имени? Если вы поговорите с ним и все объясните, он, наверное, вас послушает. Преподобный, они не могут так…
Тоути положил дрожащую руку на плечо женщины.
– Я приехал к тебе, Агнес. Я здесь, с тобой.
– Нет! – Агнес оттолкнула его. – Надо с ними поговорить! Надо, чтобы они нас выслушали!
Тоути услышал, как Маргрьет поцокала языком.
– Несправедливо это, – пробормотала она. – То была вовсе не ее вина.
– Что? – Тоути обернулся к ней: – Она говорила с тобой?
Маргрьет кивнула, глаза ее наливались слезами.
– Как-то ночью. Мы сидели вдвоем допоздна. Не справедливо это! – с силой повторила она. – Ох Господи! Мы хоть что-нибудь можем сделать? Тоути? Что мы можем сделать для нее?