Жизнь за окном продолжалась, а он сидел у себя на кухне, разбитый на миллион кусков. Когда он вышел забрать почту, кто-то, проходя мимо, сказал: «Сочувствую твоему горю», но Суне нуждался не в таком сочувствии — лучше бы посочувствовали жизни, которую ему придется доживать без этой несносной невоспитанной псины.
Без лапок, скребущих по одеялу, без укусов на запястьях. Как он это потянет? Кто съест весь этот печеночный паштет, оставшийся в холодильнике? Пришло несколько эсэмэсок, звонили из правления клуба и один или два тренера юношеских команд, все соболезновали, но не так, как если бы умер человек. Конечно, им было грустно, что Суне грустит, но они не смогут до конца прочувствовать его потерю. Потому что это просто собака. Но как же трудно объяснить, что животное — больше чем животное, когда ты сам — человек, который этому животному принадлежит. Возможно, тут нужно гораздо больше эмпатии, у большинства людей ее столько не наберется. Или больше воображения, что ли.
readnelly_1 июля 2026Жизнь за окном продолжалась, а он сидел у себя на кухне, разбитый на миллион кусков. Когда он вышел забрать почту, кто-то, проходя мимо, сказал: «Сочувствую твоему горю», но Суне нуждался не в таком сочувствии — лучше бы посочувствовали жизни, которую ему придется доживать без этой несносной невоспитанной псины.