Тоути помедлил.
– Говорят, – сказал он, – вы назначили палачом Гвюндмюндура Кетильссона.
Блёндаль выразительно вздохнул и откинулся на спинку кресла.
– Нигде сплетни не разлетаются с такой быстротой, как в этой долине.
– Так это правда, что вы пригласили для свершения казни брата убитого?
– Преподобный, я не обязан объяснять тебе, почему решил так, а не иначе. Я не подотчетен приходским священникам. Я держу ответ только перед Данией. Перед его величеством.
– Я ведь не сказал, что осуждаю вас.
– Твое мнение, преподобный, написано на твоем лице буквами размером в локоть. – Блёндаль снова взял перо. – Однако мы здесь не затем, чтобы обсуждать, как я исполняю свои обязанности. Предмет нашей беседы – твои действия, и я должен сказать, что они меня разочаровали.
– Что же, по-вашему, я должен делать?
– Вернуться к слову Господню. Пренебречь словами Агнес. Ей нечего тебе сказать, кроме как чистосердечно раскаяться.