Он утверждал, что единственный надежный способ питаться настоящей, ничем не обработанной, генетически натуральной пищей — это выбирать те продукты, от которых капиталистический мир давно отказался, поэтому он и предпочитал киоск “Органической еды”, где продавались интересные и крайне специфические съедобные растения — ярутка полевая, портулак, клевер, краснокоренник, пустырник, — а вывески и рекламные брошюры пестрели словом “чистый”. Именно эта одержимость чистотой — и, конечно же, ее противоположностью, загрязнением, примесями, — иногда напоминала Джеку проповеди, которые он слышал в церкви своей матери, когда пастор предостерегал от дурных мыслей и гнусных поступков. Джек иногда задумывался о том, что в фермерском рынке есть что-то общее с церковью: группа людей, разделяющих одни и те же убеждения, встает чуть раньше, чем им хотелось бы вставать в выходные, и приходит туда, где им предлагают спасение от некоего абстрактного злодея — либо сатаны, либо, соответственно, позднего капитализма.