На месте им указали путь. До магазина Наваза, служащего одновременно семье домом, было десять минут ходу. Тротуар был усеян спящими людьми. Слабый желтый свет от фонарей лился подкрашенным дождем на закутанные в лохмотья тела. Омпракаша передернуло. «Словно трупы», – прошептал он. Вглядываясь в неподвижные тела, он искал какие-нибудь признаки жизни – вздымающуюся грудь, дрогнувший палец, дернувшееся веко. Но бледный свет не давал уловить такие незначительные движения. По мере приближения к дому друга дяди Ашрафа страхи понемногу отступали. Сопутствующий приезду кошмар, похоже, подходил к концу. До дверей дома они дошли по доскам, перекинутым через открытый канализационный коллектор. Гнилая доска чуть не треснула под ногой Омпракаша. Ишвар удержал племянника за локоть. Мужчины постучали в дверь.
– Салям алейкум! – приветствовали они Наваза, глядя на него так, как приличествует смотреть на благодетеля.
Наваз едва ответил на приветствие. Он прикинулся, что приезд Ишвара и Омпракаша для него неожиданность и не сразу признался, что получил письмо от Ашрафа. Нехотя разрешил он провести им несколько ночей под навесом за кухней, пока они не подыщут себе жилье.
– Я делаю это только ради Ашрафа, – подчеркнул он. – Нам и одним здесь тесно.
– Спасибо, Наваз-бхай, – сказал Ишвар. – Только на несколько дней. Благодарим вас.