Богдан садится на табуретку:
— Вы вроде повеселели. Не выглядите счастливой, но повеселели.
— Никто не рассказывает, как это бывает, Богдан.
Никто.
— Вы о смерти?
— Да, — отвечает Элизабет. — Даже если взять все слова, написанные о горе. Все сочинения поэтов вплоть до последней строчки. Все признания друзей, рыдавших у вас на плече, все пролитые слезы. Даже если взять все это и бросить в колодец, вы все равно не услышите, как слова достигнут дна.
- Но не напрасно же все это было, - говорит Богдан.
- Не напрасно, - кивает Элизабет. - Но есть одно но. Видите его кресло?Богдан смотрит на кресло Стивена в гостиной.
- Где он, Богдан? Где Стивен?
- Что ж, - говорит Богдан, - думаю, он в маленькой урне, вы же помните?
— Не его прах, — отмахивается Элизабет. — Я знаю, где его прах. Где сам Стивен? Куда он делся?
- Может, вам чаю налить? — предлагает Богдан.
Элизабет заходит в гостиную и проводит рукой по спинке кресла Стивена.
- В мире столько людей и мгновений, - говорит она.
Богдан подходит к ней:
- И деревьев. В мире вообще много всего.
Элизабет смотрит на него:
- Повсюду любовь, каждый день, и повсюду печаль. Вы только представьте: столько любви и столько печали. Столько поцелуев и биений сердца; каждую секунду кто-то ждет возлюбленного и каждую секунду кто-то понимает, что возлюбленный не придет. Можете это представить?Богдан смотрит вверх, потом поворачивается влево: он действительно пытается все это представить.- Это невозможно, — говорит Элизабет. - Это вне человеческого пониания.
natahka073212 мая 2026Богдан садится на табуретку: