Нараян рассказал, как они провели утро, и Дукхи только рассмеялся. Зато Радха от рассказа пришла в ярость.
— Зачем мучить мальчика? Ему нет необходимости заниматься грязной работой.
— Грязной работой! И это говоришь ты, дочь чамара? Говоришь — грязная работа?
Радху испугал этот взрыв негодования. Нараян впервые кричал на нее.
— Но почему он…
— Наш сын никогда не поймет, кто он, если не узнает, чем занимались его предки. Раз в неделю он будет ходить со мной! Нравится ему — или нет!
Радха бросила умоляющий взгляд на свекра и принялась вытирать разлившееся кокосовое масло. Дукхи кивком дал понять, что понял ее. Позже, оставшись с Нараяном наедине, он сказал:
— Я согласен с тобой, сын. Но что бы мы ни думали, раз в неделю — это всего лишь игра. Омпракаш никогда не поймет того, что испытали мы. И слава богу.
Остаток дня мальчик провел в кухне и, хныча, прижимался к матери. Та поглаживала его по голове, не отрываясь от готовки. «Пожалуйста, побудьте со мной, — со счастливым видом попросила она свекровь. — Мне еще нужно нарезать шпинат и приготовить чапати. Не представляю, когда закончу».
Рупа наморщила лоб.
— Когда сыновьям плохо, они вспоминают о матери.