Через месяц после начала ученичества мальчиков, Ашраф проснулся ночью от приглушенного плача. Он сел, прислушался, но ничего не услышал. Снова лег и задремал.
Но через несколько минут тот же звук разбудил его.
— Что с тобой? — спросила Мумтаз. — Ты все время вскакиваешь.
— Какой-то шум. Девочка не плакала?
— Нет, но заплачет, если ты не успокоишься.
Тихий плач возобновился.
— Это внизу. — Ашраф слез с кровати и зажег лампу.
— Куда ты? Разве ты им отец?
Упреки жены сопровождали Ашрафа все время, пока он спускался в мастерскую. Войдя в помещение, он приподнял лампу, осветив заплаканное лицо Нараяна. Опустившись рядом на колени, Ашраф погладил его по спине.
— Что случилось, Нараян? — спросил он, хотя знал ответ. Тоска по дому должна была проявиться рано или поздно. — Я слышал твой плач. У тебя что-то болит?
Мальчик покачал головой. Ашраф обнял его.
— Когда твоего папы нет рядом, я его заменяю. А тетя Мумтаз — маму. Ты можешь обо всем говорить с нами.
Нараян залился слезами. Проснулся Ишвар и стал тереть глаза, заслоняя их от лампы.
— Ты знаешь, почему плачет твой брат?
Ишвар важно кивнул.
— Он каждую ночь вспоминает дом. Я тоже вспоминаю, но не плачу.