Прошло три года со смерти отца, и Нусван женился. А спустя еще несколько недель мать полностью замкнулась в себе. Если раньше она послушно следовала инструкциям — поднимайся, пей чай, мой руки, глотай лекарство, то теперь между ней и окружением выросла стена непонимания. Дине стало трудно справляться со своими обязанностями по уходу за матерью. Когда запах из комнаты миссис Шроф уже нельзя было игнорировать, Нусван робко заговорил об этой проблеме с женой. Он не осмеливался открыто просить ее о помощи, но надеялся, что она сама захочет помочь.
— Руби, дорогая, маме все хуже. Она нуждается в постоянной заботе.
— Помести ее в дом престарелых, — посоветовала Руби. — Там ей будет лучше.
Нусван согласно кивнул, но остановился на более дешевом и более гуманном варианте — не спихнул мать в богадельню, как, без сомнения, поступили бы жестокие люди, а нанял на полный день сиделку. Но та надолго не задержалась: миссис Шроф не прожила и года, и тогда все поняли, что жена доктора ничем не отличается от прочих смертных и не застрахована от обычной участи всех людей. Она умерла в тот же день по шахиншахскому [Зороастрийский календарь, по этому календарю новый год начинается в весеннее равноденствие 21 марта.] календарю, что и муж.