Смерть не ждёт, и жизнь ждать не должна!
Паншин твердо верил в себя, в свой ум, в свою проницательность; он шел вперед смело и весело, полным махом; жизнь его текла как по маслу.
В рисунке , да и вообще в жизни, - говорил Паншин, сгибая голову то направо, то налево,-легкость и смелость - первое дело.
Поздно вечером вернулся Лаврецкий домой и долго сидел, не раздеваясь и закрыв глаза рукою, в оцепенении очарования. Ему казалось, что он теперь только понимал, для чего стоит жить; все его предположения, намерения, весь этот вздор и прах, исчезли разом; вся душа его слилась в одно чувство, в одно желание, в желание счастья, обладания, любви, сладкой женской любви.
как ястреб когти пойманную птицу, глубже и глубже врезывалась тоска в его сердце.
он понял свою жену,- близкого человека только тогда и поймешь вполне, когда с ним расстанешься.
Скорбь о прошедшем таяла в его душе, как весенний снег.
Неужели,-подумал Лаврецкий,- мне в тридцать пять лет нечего другого делать, как опять отдать свою душу в руки женщины? Но Лиза не чета той.
А между тем у каждого из них сердце росло в груди, и ничего для них не пропадало: для них пел соловей, и звезды горели, и деревья тихо шептали, убаюканные и сном, и негой лета, и теплом.
Русский человек боится и привязывается легко; но уважение его заслужить трудно: дается оно не скоро и не всякому.
После того поцелуя - она уже колебаться не могла; она знала, что любит, и полюбила честно, не шутя, привязалась крепко, на всю жизнь - и не боялась
угроз: она чувствовала, что насилию не расторгнуть этой связи.
Счастье ко мне не шло; даже когда у меня были надежды на счастье, сердце у меня все щемило.