Все же было еще горше, чем... «Киров»
Tatyana9346 апреля 2026Все же было еще горше, чем в приюте. И не потому, что приходилось перебиваться с гроша на копейку. За простейшее желание — учиться — расплачивался Сережа ещё более ощутимой, чем в Уржуме, зависимостью от благотворителей. В душе подростка, переступающего порог юности, это отзывалось болью, возмущением. Есть тому немое свидетельство. В 1902 году передовое издательство «Знание» выпустило сборник популярного тогда писателя Скитальца «Рассказы и песни». Сережу очень тронуло открывающее книгу стихотворение «Колокол»: Я — гулкий медный рев, рожденный жизнью бедной, Злой крик набата я! Груб твердый голос мой, тяжел язык железный. Из меди грудь моя! И с вашим пением не может слиться вместе Мой голос: он поет Обиду кровную, а сердце — песню мести В груди моей кует! Из грязи выходец, я жил в болотной тине, Я в муках возмужал. Суровый рок меня от юных дней доныне Давил и унижал. О да! Судьба меня всю жизнь нещадно била. Душа моя в крови… И в сердце, где теперь еще осталась сила, Нет больше слов любви! Я лишь суровые слова и мысли знаю, Я весь, всегда в огне… И песнь моя дика, и в слово «проклинаю!» Слилося все во мне! Сережу привлекло и предпоследнее в книге Скитальца стихотворение «Алмазы»:
Нас давят! Лежим мы века, Закованы в тяжкий гранит! Гнетут нас и тьма и тоска, Не знаем, как солнце горит… Всегда мы тоскуем о нем… Живит нас о солнце печаль: Мы злым засверкали огнем И сделались тверды, как сталь!.. Оба стихотворения Сережа выписал в ученическую тетрадь и очень берег. Их потом пощадили и обыски, и аресты, и тюремные отсидки. Листки из этой тетради, чудом уцелевшие в годы подполья, Киров хранил и в советское время, хотя многое другое, казалось бы, более ценное, вроде подлинников дореволюционных статей, давно уничтожил. После гибели Кирова листки со стихотворениями «Колокол» и «Алмазы» нашлись в его домашних бумагах.
9 понравилось44
