И подобно тому, как я буду (скорее всего, напоследок) перечитывать великие романы, мне хотелось бы совершить прощальные туры по местам великого искусства: в Мадрид, где ждут дорогие моему сердцу «Менины»; в Брюссель — ради брейгелевского «Падения Икара»; в Рим — ради «Аполлона и Дафны» Бернини; в Гент — ради алтаря ван Эйка, в Палермо — ради «Марии Аннунциаты» Антонелло и так далее [72]. Может статься, я остановлюсь перед одной из любимых картин, упаду, разобью голову — и благодаря АЗЕСМам в один миг увижу огромную хронологическую вереницу полюбившихся мне произведений живописи. Это был бы тысячекратный синдром Стендаля — бесподобное завершение жизни, хотя и утомительное.