В сад дачи он вынес большой... «Моя жизнь»

• 

  yu_lika

  6 марта 2026

  В друзья

  В сад дачи он вынес большой холст, на котором была изображена его дача желтого цвета, а сзади сосны, Сокольники. Тень ложилась от дачи на землю двора. Был солнечный день. Меня поразило, что отражение в окнах, на стеклах удивительно нарисовано верно, и вся дача приведена в перспективу. Это был какой-то архитектурный чертеж, гладко раскрашенный жидко-масляными красками. По цветам неверный и непохожий на натуру. Все соразмерно. Но натура - совсем другая. Сосны были нарисованы сухо, темно, не было никаких отношений и контрастов. Я смотрел и сказал просто:

  - Не так. Сухо, мертво.

  Он внимательно слушал и ответил мне:

  - Правду говоришь. Не вижу я, что ль. Третье лето пишу. В чем дело, не понимаю. Не выходит. Никогда пейзажа не писал. И вот, не выходит. Ты попробуй, поправь.

  Я смутился. Но согласился.

  - Не испортить бы, - сказал я ему.

  - Ну, ничего, не бойся, вот краски.

  Я искал в ящике краски. Вижу - «терр де сьенн», охры, «кость» и синяя прусская, а где яке кадмиум?

  - Что? - спросил он.

  - Кадмиум, краплак, индийская, кобальт.

  - Этих красок у меня нет, - говорит Сорокин. - Вот синяя берлинская лазурь - я этим пишу.

  - Нет, - говорю я, - это не годится. Тут краски говорят в природе. Охрой это не сделать.

  Сорокин послал за красками, а мы пошли покуда в дом завтракать.

  - Вот ты какой, - говорил Евграф Семенович, улыбаясь. - Краски не те - и его глаза так добро смотрели на меня, улыбаясь. - Вот что ты, - продолжал Сорокин, - совсем другой. Тебя все бранят. Но тело ты пишешь хорошо. А пейзажист. Удивляюсь я. Бранят тебя, говорят, что пишешь ты по-другому. Вроде как нарочно. А я думаю - нет, не нарочно. А так уж в тебе это есть что-то.

  - Что же есть, - говорю я. - Просто повернее хочу отношения взять - контрасты, пятна.

  - Пятна, пятна, - сказал Сорокин. - Какие пятна?

  - Да ведь там, в натуре, разно - а все одинаково. Вы видите бревна, стекла в окне, деревья. А для меня это краски только. Мне все равно что - пятна.

  - Ну постой. Как же это? Я вижу бревна, дача-то моя из бревен.

  - Нет, - отвечаю я.

  - Как нет, да что ты, - удивлялся Сорокин.

  - Когда верно взять краску, тон в контрасте, то выйдут бревна.

  - Ну уж это нет. Надо сначала все нарисовать, а потом раскрасить.

  - Нет, ничего не выйдет, - ответил я.

  - Ну вот тебя за это и бранят. Рисунок - первое в искусстве.

  - Рисунка нет, - говорю я.

  - Ну вот, что ты, взбесился, что ли? Что ты!

  - Нет его. Есть только цвет в форме. Сорокин смотрел на меня и сказал;

  - Странно. Тогда что ж, а как же ты сделаешь картину не с натуры, не видя рисунка.

  - Я говорю только про натуру. Вы ведь пишете с натуры дачу.

  - Да, с натуры. И вижу - у меня не выходит. Ведь это пейзаж. Я думал - просто. А вот, поди: что делать - не пойму. Отчего это. Фигуру человека, быка нарисую. А вот пейзаж, дачу - пустяки, а вот, поди, не выходит. Алексей Кондратьевич Саврасов был у меня, смотрел, сказал мне: «Эта желтая крашеная дача - мне смотреть противно, не только что писать». Вот чудак какой. Он любит весну, кусты сухие, дубы, дали, реки. Рисует тоже, но неверно. Удивлялся - зачем это я дачу пишу, - и Сорокин добродушно засмеялся.

  7 понравилось

  38