Ш. также страдал синестезией, что добавляло ему ежедневной нагрузки. Каждый слышимый им звук сопровождался светом и цветом. Как-то раз у него спросили, не забыл ли он некий конкретный забор. «Нет, что вы, — ответил он, — разве можно забыть? Ведь вот этот забор — он такой соленый на вкус и такой шершавый, и у него такой острый и пронзительный звук...» Вот он приходит в ресторан: «Я выбираю блюда по звуку. Смешно сказать, что майонез — очень вкусно, но „з“ портит вкус: „з“ — несимпатичный звук... И, если плохо написано в меню, я уже не могу есть — блюдо кажется мне такое замызганное». Все это звучит тягостно; так оно и было: любой внезапный шум или отвлекающий момент во время обращения Ш. к памяти вызывал «клубы пара» или «брызги», которые заслоняли то, что он пытался считывать.
likasladkovskaya2 марта 2026Ш. также страдал синестезией, что добавляло ему ежедневной нагрузки. Каждый слышимый им звук сопровождался светом и цветом. Как-то раз у него спросили, не забыл ли он некий конкретный забор. «Нет, что вы, — ответил он, — разве можно забыть? Ведь вот этот забор — он такой соленый на вкус и такой шершавый, и у него такой острый и пронзительный звук...» Вот он приходит в ресторан: «Я выбираю блюда по звуку. Смешно сказать, что майонез — очень вкусно, но „з“ портит вкус: „з“ — несимпатичный звук... И, если плохо написано в меню, я уже не могу есть — блюдо кажется мне такое замызганное». Все это звучит тягостно; так оно и было: любой внезапный шум или отвлекающий момент во время обращения Ш. к памяти вызывал «клубы пара» или «брызги», которые заслоняли то, что он пытался считывать.
2 понравилось33