Разумеется, космонавты — и Гагарин с Титовым в особенности — не были обычными студентами; ближайшей аналогией является обучение какого-нибудь принца Гарри в Сандхерсте. Преподаватели пытались делать вид, что ничего особенного не происходит, но, увидев в аудитории живого Гагарина, подходили к своему студенту за автографом. Самые строгие пытались держать марку, но в какой-то момент сдавались и они. Белоцерковский приводит впечатляющие подробности о профессоре А. А. Космодемьянском, который вел курс динамики полета. Сначала между космонавтами и лектором чувствовалась «какая-то отчужденность», однако затем обоюдный интерес растопил лед — и между сторонами возникли не только формальные, но и человеческие — может быть, даже слишком человеческие — контакты. «В перерыве между занятиями, скажем, Аркадий Александрович с удовольствием щупал бицепсы Гагарина — они были просто стальными» (17). Также возможности убедиться в хорошей физподготовке первого космонавта появились у преподавателей физики, астрономии, аэродинамики, высшей математики, английского языка и политэкономии.